Старшим зрителям имя Светланы Тормаховой знакомо давно: её фильмография огромна — «Мужики! », «Асса», «Любовь на острове смерти», «Наблюдатель», знаменитые сериалы «Юркины рассветы», «Хождение по мукам», «Марш Турецкого», «Бой с тенью 2» и ещё десятки проектов. В её копилке более семидесяти ролей.
И при всём этом — никаких званий. Даже «заслуженной» она так и не стала, что для многих до сих пор удивительно.
После школы Светлана отправилась покорять Москву, поступила в «Щепку». Вообще-то мечтала о ВГИКе, ведь с детства тянулась к кино.
Семья часто переезжала по гарнизонам из-за службы отца-лётчика, театров вокруг не было, а вот кино – единственная радость. Но мудрая подруга убедила её начать с театра: мол, будешь служить на сцене, а в кино всё равно позовут.
Спустя два года учеба в училище приелась, и Светлана перевелась в «Щуку», ведь мечтала попасть в театр имени Вахтангова — а туда брали в основном своих. Так и случилось: после диплома её приняли в труппу, и на сцене она провела десять лет, пока кинематограф окончательно не вытеснил театр из её жизни.
Первой значимой работой стала роль Анисьи в «Хождении по мукам». А почти сразу после этого её утвердили на Женю Гриневскую в «Юркиных рассветах» — и вот тут началась настоящая слава. Прошли годы, а зрители всё равно продолжали видеть в ней именно ту Женьку.
Казалось, впереди у Тормаховой головокружительная карьера, но всё сложилось иначе. Проектов было много, но роли — всё мельче. Иногда её даже забывали указать в титрах. Лишь в картинах «Дожди по всей территории» и «Наблюдатель» она сыграла заметных героинь, но повторить триумф ранних работ уже не удалось.
Несмотря на это, она продолжала сниматься, хваталась за любую возможность, надеясь найти свою «главную» роль. Но 90-е пришли стремительно, кинопроизводство замерло, и Светлане пришлось искать другие пути.
Она сменила несколько профессий. Несколько лет работала в пекарне — в непростые времена это было буквально спасением. Тогда же распался её первый брак, несмотря на рождение сына Данилы. Отношения развалились быстро, и сын тяжело переживал разрыв родителей.
Позже в её жизни появился художник иранец Парвиз Джавид — удивительный, талантливый человек. Их познакомил режиссёр Ираклий Квирикадзе. Парвиз с юности мечтал о кино, но плохо знал русский и пошёл в прикладное искусство. Подрабатывал перепродажей дефицита — на этом фоне и завязалось их знакомство.
Когда Светлана впервые увидела его работы, она буквально онемела. Картины — яркие, музыкальные, наполненные красками.
«Я остаюсь здесь навсегда», — сказала она тогда. Эти слова оказались пророческими: десять лет они прожили вместе. Это была страстная, изматывающая любовь — и в какой-то момент сил больше не осталось.
После расставания она неожиданно для себя ушла в сетевой маркетинг. Работала, как всегда, честно и с огоньком — быстро вырвалась в лидеры, и ей предложили руководить филиалом в Стамбуле. В России её ничто не держало, она решила, что с кино покончено, и переехала.
Но бизнес в Турции не взлетел, и Светлана начала искать себя по-новому: преподавала детям английский, поступила в Институт культуры и всерьёз задумалась об экскурсионном бюро — город её покорил.
А потом в её жизни появился человек с невероятным именем — Богатырь. Молодой, добрый, щедрый и искренний преподаватель. Он долго не решался подойти, а когда представился, Светлана рассмеялась: «Да я вижу! » И оказалось — это действительно его имя. Жили они вместе тепло и легко, несмотря на большую разницу в возрасте.
Во время очередной поездки в Москву её нашла ассистентка Сергея Соловьёва: режиссёр хотел вернуть Светлану в кино. Роли были небольшие, но интересные. И она не устояла — бросила всё, включая Богатыря, и после долгого перерыва вернулась в Россию.
С 2007 года Тормахова снова появляется на экране, пусть и не так часто. Последний её фильм вышел в 2020-м. Когда съёмок нет, она занимается творчеством: делает украшения — изящные броши, бусы, сумочки, которые продаются через знакомую в дорогом бутике. Заодно учит итальянский — уверяют, что язык отлично тренирует память.
*
Живёт актриса всё в той же старой московской квартире, которую когда-то выделил ей Вахтанговский театр. На стенах — портреты кисти Парвиза: он писал её много и вдохновенно. Его работы узнаваемы по фантастической игре оттенков — совсем не тех сдержанных цветов, которыми была насыщена советская действительность.
Сегодня 77-летняя Светлана Тормахова соглашается на эпизодические роли — выбора немного. И только жаль, что отечественное кино так легко теряет таких ярких, глубоких актрис, не давая им возможности раскрыться полностью.
