— Вы правда думаете, что лед холодный? — смеется она. — Лед обжигает. Он плавит кости и нервы. Если вы не готовы сгореть на нем дотла ради одного прыжка в четыре секунды, лучше идите вязать носки.
Я смотрю на эту женщину по ту сторону экрана телевизора или глянцевых журналов уже много лет. И каждый раз ловлю себя на мысли: Катарина Витт — это самая красивая ошибка истории фигурного катания. Ошибка природы, которая решила создать слишком много всего в одном человеке. Слишком красивую внешность для социалистической Германии, слишком сильный характер для деспотичного тренера и слишком свободную душу для Берлинской стены.
Девочка с фермы против системы
Представьте себе декабрь 1965 года. Фалькензен, Германская Демократическая Республика. Место, где небо всегда серое, а надежды измеряются планом пятилетки. В семье фермера Манфреда Витта и психолога Кэте родилась вторая дочь. Никто не собирался делать из нее принцессу льда. План был простой: школа, нормальная работа, может быть, удачно выйти замуж за инженера.
Но однажды воспитательница детского сада решила спасти детей от унылой прогулки под дождем и завела их на местный каток. Там было промозгло, сыро и пахло мокрыми варежками. Но маленькая девочка увидела нечто иное. Она увидела полет.
— Мама, купи мне коньки! — взмолилась шестилетняя Катарина.
Родители сдались. Так началась история самой красивой узницы соцлагеря. Ее определили в Карл-Маркс-Штадт (ныне Хемниц), в знаменитую школу спортивного резерва. Из сотни пухлощеких карапузов через пять лет жесточайшего отбора осталось пятеро. Среди них была та самая фермерская дочка с упрямым подбородком.
Рука, бьющая по лицу, и хлеб на завтрак
В одиннадцать лет судьба свела ее с Юттой Мюллер. Величайший тренер по фигурному катанию в ГДР и абсолютный тиран в юбке. Ютта лепила чемпионов из слез и боли.
Катарина росла, и вместе с ней росли бедра. Для балета на льду это было приговором.
— Ты жирная дойная корова! — кричала элегантная фрау Мюллер прямо посреди тренировки, когда весь стадион замер. — Пошла вон со льда, пока не похудеешь!
Драма разыгрывалась не только на словах. Однажды тренер отвесила девочке такую звонкую пощечину, что отец Катарины примчался на каток с твердым намерением написать заявление в полицию.
— Уйди, папа, — тихо сказала тогда тринадцатилетняя Витт. — Я хочу Олимпийское золото больше, чем целую щеку.
Ее диета напоминала издевательство над здравым смыслом. Завтрак — кусок хлеба. Обед — рис с одним яблоком. Ужин отсутствовал как класс. При этом тренировка длилась семь часов шесть дней в неделю. Система ГДР требовала медалей, и система получала их ценой детских нервов. Но дьявольский труд окупился: бронза национального чемпионата, серебро, и вот оно — первое золото ГДР. Восемь раз подряд она становилась лучшей в своей стране.
Сараево и золотая клетка
Мир узнал о ней в 1984 году в Сараево. Ей было восемнадцать. На лед вышла не просто спортсменка, вышла роковая красотка.
Именно та программа Катарины стала эталоном кексуальности в спорте, где до этого царили скромные школьницы в юбочках. Катарина двигалась так, что судьи забывали дышать. Первая золотая олимпийская медаль легла ей на шею.
Правительство ГДР ликовало. Красивой чемпионке подарили квартиру — тесную бетонную коробку в сорок пять квадратных метров — и пластмассовый автомобиль «Трабант».
— Спасибо большое, — улыбалась Катарина камерам, — но можно я буду иногда выезжать за пределы этой коробки?
Она стала главным экспортным товаром социализма. «Самое красивое лицо Восточного блока», — писали западные газеты. Ее берегли как зеницу ока. За ней следило Министерство государственной безопасности Штази.
Кстати, об этих документах. Когда пала стена, Катарине принесли три тысячи страниц. Три тысячи листов мелким почерком о том, куда она ходила, с кем целовалась и спала, в какое время. От такого внимания родного государства мороз идет по коже…
Весь мир тогда сходил с ума от ее бедер. А спортивное руководство федерации фигурного катания даже велело всем фигуристкам выступать теперь в юбках — ибо дурной пример Катарины Витт оказался заразителен.
Кармен против Кармен
Олимпиада 1988 года в канадском Калгари вошла в историю как «Битва двух Кармен». Две сильнейшие фигуристки мира выбрали одну и ту же музыку. Деби Томас из США — техничная, резкая, афроамериканка, надежда Запада. Катарина Витт — воплощение европейской страсти, королева драмы.
Перед прокатом немецкая дива бросила фразу, полную высокомерия:
— Судьи никогда не отдадут золото чернокожей девушке, если на льду есть настоящая красота.
Это прозвучало чудовищно, дерзко и абсолютно в духе Витт. Зал гудел. Деби отказалась пожимать ей руку на пьедестале. Но Катарине было плевать. Она откатала свою программу так, что лед под ногами дрожал. Второе олимпийское золото стало билетом на свободу. Берлинская стена рухнула ровно через год, словно дожидалась именно ее победы.
Как сказать «нет» Дональду Трампу
Америка приняла ее как богиню. Шоу, контракты, вспышки камер. После одного из выступлений к ней подошел молодой, наглый миллиардер в дорогом костюме. Дональд Трамп собственной персоной.
Он смотрел на нее тем самым взглядом хищника, которым потом будет смотреть на Белый дом.
— Ты невероятна, детка, — сказал он, протягивая визитку с золотым тиснением. — Позвони мне. Мы могли бы обсудить твой контракт… в более приватной обстановке.
Катарина взяла карточку двумя пальцами, посмотрела на нее, затем подняла глаза на Трампа. В ее взгляде читалось все превосходство олимпийской королевы над владельцем казино.
— Боюсь, мистер Трамп, мой единственный контракт заключен с тройным акселем, — сладко пропела она. — А моя единственная страсть — это идеальный выезд. Перезванивать я не стану. Это должно было случиться с Вами рано или поздно.
Говорят, впервые в жизни будущий президент США остался стоять с открытым ртом и невостребованной визиткой. Катарина стала первой женщиной, что отказала ему. За это потом Трамп будет над нею издеваться:
Да я сам ее тогда послал, у нее ж спина как холодильник!
Позже, чтобы окончательно добить пуританскую Америку, она снялась для Playboy. Журнал уговаривал ее десять лет. Номер вошел в пятерку самых продаваемых в истории издания. Скандал? Нет. Просто еще одна победа.
Жизнь после аплодисментов
Сейчас Катарине Витт почти шестьдесят один. Да-да, посмотрите на дату — 3 декабря 1965 года. Время оказалось бессильно перед этим лицом. Она живет в Берлине, дышит воздухом объединенной Германии, которую когда-то хотела покинуть навсегда. Та старая обида на соотечественников, обвинивших ее в связях со Штази, давно прошла. Канцлер Гельмут Коль лично остановил травлю в прессе, указав журналистам на их место.
Она иногда снимается в кино (вы могли видеть ее в голливудском боевике «Ронин»), ведет телешоу, продюсирует ледовые спектакли и занимается благотворительностью. Она часто бывает в Москве — наша русская публика любит ее какой-то совершенно безумной, всепрощающей любовью.
У нее нет мужа и нет детей. Был короткий роман с фигуристом сборной, были отношения с музыкантом Инго Полицем, которые грубо оборвало министерство госбезопасности, отправив парня в армию как «плохую партию» для чемпионки.
— Мне предлагали золотую клетку много раз, — говорит она теперь в интервью. — Но знаете, в чем прелесть свободы? Тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы купить новое платье или улететь на другой континент. Моя семья — это мои племянники, которых я вожу на футбол, и мои родители. Этого достаточно.
Она победила железный занавес, анорексию, навязанную тренером, государственную слежку и самого Дональда Трампа. Не самый плохой послужной список для девочки с восточногерманской фермы…
