Советское кино десятилетиями учило зрителя верить в образ идеальной женщины: сильной, красивой, самоотверженной — и обязательно хорошей матери. Эти актрисы играли таких женщин на экране так убедительно, что им верили безоговорочно.
Но за кадром всё часто складывалось иначе. В их реальной жизни дети оказывались лишними, неудобными, отодвинутыми ради любви, карьеры или просто выживания. Эта статья — не про осуждение, а про обратную сторону великой славы, о которой предпочитали молчать.
Людмила Гурченко
Личная жизнь Людмилы Гурченко была такой же бурной, как и её карьера: шесть браков и вечный поиск идеала. Но матерью она стала лишь однажды, в союзе со сценаристом Борисом Андроникашвили, наследником писателя Бориса Пильняка. В 1959 году актриса ждала рождения сына, даже имя заготовила — Марк. Однако судьба распорядилась иначе.
Появление на свет девочки стало для Людмилы Марковны настоящим ударом: её рыдания в палате перепугали весь роддом. Материнство не вписывалось в график восходящей звезды. Едва малышке исполнилось четыре месяца, её отправили в Харьков к бабушке и дедушке.
Воссоединение случилось лишь спустя три года, но радости оно не принесло. Ребенок, для которого Москва была чужой, а мама — незнакомкой, устроил бунт. Маша собрала свои игрушки в наволочку и попыталась сбежать на вокзал, чтобы вернуться к любимой «бабе Лёле».
Отцовского тепла Мария тоже толком не знала. Родители расстались, когда ей был всего год. Позже она вспоминала, что, хотя папа изредка появлялся на горизонте до её восьмилетия, ощущения сиротства не было — была привычка жить одной. Пока Гурченко блистала на гастролях, девочка училась самостоятельности: сама вела хозяйство, ходила за продуктами.
В 18 лет Мария окончательно отделилась, выйдя замуж за Александра Королева. Гурченко этот выбор не одобрила, и пропасть между ними стала еще глубже. Мария выбрала путь, далекий от богемы: работала обычной медсестрой, жила в квартире бабушки, родила сына Марка и дочь Елену. Людмила Марковна зятя на дух не переносила, а внуков к себе приглашала лишь по большим праздникам.
Точкой невозврата стала трагедия с внуком. Марк, названный тем самым именем, о котором когда-то мечтала актриса, погиб от передо*ировки нар*отиков. Гурченко, убитая горем, возложила вину на дочь.
Дальнейшие события лишь цементировали стену отчуждения. Когда у внучки Елены родилась дочь Таисья, звездная прабабушка даже не захотела взглянуть на ребенка. А финал отношений разыгрался в зале суда. После смерти бабушки Лёли её квартира по завещанию досталась Марии. Людмила Марковна, когда-то купившая это жилье на свои гонорары, пошла на принцип. Родным людям не удалось договориться: суд отдал две трети недвижимости актрисе, оставив дочери лишь треть.
Мария относилась к этому философски. Она говорила, что квартирный вопрос возник уже тогда, когда чаша взаимных обид была переполнена. Они просто перестали звонить друг другу. По словам дочери, трагедия была в их тотальной непохожести: для Гурченко смыслом существования была сцена и успех, а для Марии — муж, дети и собаки.
Великой актрисы не стало 30 марта 2011 года. Мария пережила её всего на шесть лет. Она признавалась, что даже после похорон продолжала вести мысленные диалоги с матерью, пытаясь досказать то, что не успела при жизни. Её сердце остановилось в ноябре 2017-го, прямо в подъезде дома. Ей было 58 лет.
Наталья Фатеева
За внешней безупречностью кинодивы Натальи Фатеевой скрывается глубокая личная драма: будучи трижды матерью, она проводит старость в абсолютном одиночестве. Ни один из её детей не поддерживает с ней отношений.
Эта холодная стена начала строиться еще в юности. Первенец, девочка от брака с Леонидом Тарабариновым, появилась на свет, когда Наталья была еще студенткой. Амбиции оказались сильнее материнского инстинкта: решив, что пеленки несовместимы с покорением Москвы, будущая звезда оставила малышку на попечение мужа и бабушки, а сама уехала строить карьеру.
Вспомнила она о старшей дочери лишь однажды, и повод был весьма прагматичным. Разводясь с третьим мужем, космонавтом Борисом Егоровым, Фатеева испугалась раздела имущества. Чтобы обезопасить квартиру, она срочно вызвала дочь из Харькова и прописала её на своих метрах.
При этом гостям и знакомым Наталья представляла родную кровь как домработницу. Как только угроза потери жилья миновала, «спектакль» закончился: девушку выписали и отправили обратно. Сегодня актриса и вовсе отрицает сам факт существования этого ребенка.
Не менее горькая участь ждала и сына Владимира от брака с Владимиром Басовым, и младшую дочь Наталью от Бориса Егорова. Сценарий повторялся: после развода маленький Володя был отправлен к бабушке с дедушкой в Харьков. Когда мать решила забрать его обратно в семилетнем возрасте, это стало травмой для всех — мальчик, привыкший считать родителями деда и бабку, так и не смог прикипеть к матери. В итоге его воспитание продолжилось в интернате.
История младшей дочери, Наташи, и вовсе обернулась трагедией. Девочка росла, по сути, беспризорницей: то пионерлагеря, то деревня, то родственники. В 16 лет она забеременела. Фатеева была категорична — только аборт. Но дочь ослушалась и родила.
Реакция знаменитой бабушки шокировала окружение: она заставила сдать новорожденного внука в дом малютки. Спасли ситуацию родители молодого отца — они узнали о случившемся и забрали мальчика к себе.
Владимир, сын актрисы, с горечью констатирует полный разрыв связей. По его словам, мать сама выстроила вокруг себя вакуум.
«Она просто вычеркнула нас из жизни — и детей, и внуков, и родню. Ей комфортно только с самой собой. Мы никогда не были ей по-настоящему нужны, ни тогда, ни сейчас», — признается он.
Евгения Ханаева
Злая ирония судьбы: миллионы зрителей запомнили Евгению Ханаеву по роли в фильме «Москва слезам не верит», где она блестяще сыграла мать, одержимую гиперопекой над своим сыном. Но в жизни сценарий оказался прямо противоположным. Её настоящий ребенок, Владимир, рожденный в браке с Анатолием Успенским, вырос практически без маминого участия.
Всё рухнуло в середине 60-х. Ханаеву накрыло сумасшедшее чувство к коллеге по сцене Льву Иванову. Ради этой любви она решилась на радикальный шаг: попросила развода и ушла из семьи. Ушла по-английски, не прощаясь. Владимир вспоминал, что его тогда просто не было дома, а когда он вернулся — мамы уже не было. Следующая их встреча состоялась лишь спустя 17 лет.
Примечательно, что новой семьи у актрисы так и не сложилось: Иванов не смог оставить свою тяжелобольную жену, и Ханаева осталась в статусе вечной возлюбленной.
Владимир и его отец учились жить вдвоем. Быт перестроили на мужской лад: сын освоил кулинарию, а летние месяцы они проводили на даче, в которую отец вкладывал все силы и душу. Конечно, дом перестал быть тем шумным и гостеприимным местом, каким был при маме, праздничные застолья ушли в прошлое. Но, как подчеркивает Владимир, они жили достойно. Отец, кстати, больше так и не женился.
Удивительно, но в сердце брошенного сына не поселилась ненависть. Владимир уверен, что это целиком заслуга отца. Тот никогда не опускался до оскорблений бывшей жены и не настраивал ребенка против неё, даже в самые горькие моменты разрыва.
Долгие годы Ханаева следила за успехами сына издалека, страдала, но набрать номер боялась. Тишину прервала беда. Актрисе предстояла сложнейшая нейрохирургическая операция на позвоночнике.
Понимая риски, она позвонила: «Привет! Как дела?».
Никаких долгих объяснений не потребовалось — сын примчался в клинику уже на следующий день.
Он был рядом до конца: привозил еду, дежурил в коридоре во время многочасовой операции. Но чуда не произошло — Евгения ушла в кому. Ей было всего 66 лет.
Финал этой истории окрашен особой горечью. Пока актриса лежала в реанимации, к ней пришла делегация из МХАТа с радостной вестью: ей присвоили звание Народной артистки СССР. Она мечтала об этом всю жизнь, мерила свой успех по овациям зала. Но Владимир полагает, что мама так и не узнала о сбывшейся мечте. По его мнению, она не приходила в сознание и никого не узнавала, умерев в неведении.
Похоронами занимался сын. Среди скорбящих было море людей, но того самого Льва Иванова, ради которого она когда-то разрушила свою семью, Владимир у могилы так и не увидел.
Валентина Серова
История материнства Валентины Серовой — это хроника боли, в которую страшно заглядывать. Здесь нет места осуждению, есть только сочувствие к искалеченным судьбам. Всё начиналось как красивая, но трагическая кинолента: великая любовь к летчику Анатолию Серову и его внезапная гибель. Сына она родила уже вдовой, назвав его в честь отца — Анатолием.
Казалось, этим именем она пыталась удержать призрак ушедшего счастья. Но пока страна рукоплескала звезде экрана, сама Валентина медленно разрушалась изнутри, теряя почву под ногами из-за гастролей, тяжелого характера и подступающей зависимости.
Появление Константина Симонова должно было стать новой главой. Поэт возвел её на пьедестал, сделал символом эпохи и музой, но за закрытыми дверями их дома царила другая реальность. Главной жертвой этого союза стал маленький Толик. Симонов так и не смог принять пасынка: мальчик был живым напоминанием о первом муже, «лишним элементом», раздражающим фактором.
Взрослые нашли жестокий, но удобный выход — ребенка отправили в интернат. Формально Серова не писала отказную, но фактически это было предательство. Мальчика изъяли из семьи и передали казенной системе. Расплата за это решение оказалась страшной.
Судьба Анатолия покатилась по наклонной: улица, проблемы с законом, алкоголь. Биографы часто называют этот момент точкой невозврата и для самой актрисы: мать, позволившая «сдать» своего ребенка, так и не смогла простить себе этой слабости, и её жизнь полетела под откос параллельно с жизнью сына.
С рождением общей с Симоновым дочери Марии драма повторилась, но в другой тональности. К тому времени алкоголизм и нестабильность Валентины сделали жизнь с ней опасной. Девочку пришлось буквально спасать: её забрала на воспитание бабушка, мать актрисы.
Финал этой истории закономерно печален. Взрослый сын вернулся к матери, но это не стало счастливым воссоединением. Это был, скорее, последний круг ада двух сломленных людей. Спасти Анатолия было уже невозможно — летом 1975 года он сгорел от алкоголизма, так и не помирившись с матерью по-настоящему.
Мария, сохранившая о маме лишь обрывки теплых воспоминаний и горечь обид, тоже не смогла стать спасательным кругом. Валентина Серова пережила сына всего на несколько месяцев. В декабре того же года она умерла в пустой квартире, в полном одиночестве.
Лидия Федосеева-Шукшина
Лидия Федосеева-Шукшина часто называет разлуку со старшей дочерью своей главной жизненной трагедией. Однако хроника отношений с Анастасией, рожденной в первом браке с Вячеславом Ворониным, говорит о том, что эта пропасть возникла не на пустом месте.
Всё началось, когда в жизни актрисы появился Василий Шукшин. В новой картине мира места для маленькой Насти не нашлось: сначала девочку отправили к родителям Лидии, а когда те начали сетовать на безденежье и усталость, ребенка, словно эстафетную палочку, передали отцу и бабушке в Киев.
Материнский инстинкт проснулся внезапно, когда дочери исполнилось десять лет. Федосеева-Шукшина решила вернуть ребенка через суд. Но она не учла одного: бывшая свекровь души не чаяла во внучке и не собиралась сдаваться без боя. Финал этой битвы определила сама Настя. Прямо в зале суда девочка твердо заявила, что хочет остаться с бабушкой. Судья прислушался. До самой смерти бабушки Настя жила с ней, а после осталась с отцом.
Следующая попытка сближения обернулась для дочери холодным душем. Уже взрослая Анастасия приехала покорять Москву и поступать во ВГИК. Провалив экзамены, она решилась навестить мать и познакомиться с младшими сестрами. Сцена у двери квартиры Шукшиной вышла душераздирающей: Анастасия уверяет, что видела, как глазок потемнел — кто-то посмотрел на нее, скорее всего узнал, но дверь так и не открыл. Больше дочь не навязывалась.
Жизнь Анастасии складывалась витиевато: замужество за ангольцем Нельсоном Франсишку, рождение дочери Лауры, а в 37 лет — тюремный срок за перевозку на*котиков. Именно решетка стала поводом для единственной за долгие годы встречи. Лидия Николаевна приехала в колонию, но не ради душевного разговора. Её волновала репутация: она попросила дочь хранить молчание и не раздавать интервью прессе. Анастасия слово сдержала.
Однако даже это послушание не растопило лед. После освобождения женщина пыталась звонить и приезжать, но стена отчуждения оказалась непробиваемой. Актриса так и не впустила старшую дочь в свою жизнь. Сейчас их разделяют не только старые обиды: Анастасия вместе с дочерью и внуком Мартином обосновалась в солнечной Хургаде.
Все они были разными — по характеру, по таланту, по масштабу. Но их дети выросли с похожим ощущением: мать где-то есть, но рядом её нет. Кто-то не дожил до примирения, кто-то так и не дождался первого шага. И в этом, пожалуй, самая страшная часть этих историй.
