Когда в семье рождается ребенок, ему часто пророчат судьбу родителей. Особенно если родители — легенды. Костя Райкин появился на свет в Ленинграде в 1950 году в семье, где главным божеством была сцена. Имя Аркадия Райкина гремело на всю страну. Его супруга Руфь Марковна тоже была актрисой. Казалось, сама судьба уготовила сыну путь в искусство.
Костя рос артистичным мальчиком, это правда. Занимался музыкой, много читал, схватывал все на лету. И учился блестяще. Настолько, что физико-математическая школа, куда он поступил, стала для него местом триумфа. Городские олимпиады по физике и математике он выигрывал с той же легкостью, с которой его отец собирал аншлаги в театре. Учителя и знакомые семьи перешептывались:
— Какой ум! Какая голова! Пойдет в науку… Далеко пойдет.
Но когда пришло время выбирать профессию, выпускник физмата повел себя непредсказуемо: подал документы в Щукинское училище. Для семьи это стало полной неожиданностью. Для преподавателей — повод насторожиться.
В театральной среде свои законы: если ты сын великого артиста, с тебя спрос вдвойне. А чаще втройне. «Несчастный сын», такое прозвище закрепилось за Райкиным-младшим среди сокурсников и педагогов. И не потому, что кто-то желал ему зла. Нет. Просто сравнивали. Всегда сравнивали. И поначалу не в его пользу.
Преподаватели долго не видели в Константине таланта. Мол, не хватает индивидуальности. Однажды, проходя мимо кафедры, он невольно стал свидетелем разговора:
— Ну какой из него актер, — говорил один из педагогов. — Если Райкин когда-нибудь и попадет в кино, то только по просьбе отца.
Костя замер на мгновение, а потом молча пошел дальше. Спорить было бесполезно. Доказывать предстояло делом.
Первые роли в кино — «Завтра, третьего апреля…», «Командир счастливой “Щуки”» — были скорее разминкой. Зрители запоминали лицо: кудрявый парень с живыми карими глазами, похожий на сотню других юных героев. Но Райкин искал свое амплуа.
Поворотный момент наступил, когда на горизонте появился Никита Михалков. Режиссер предложил Константину роль бандита Каюма в картине «Свой среди чужих, чужой среди своих».
Именно этот образ принес Райкину популярность. К 40 годам за ним прочно закрепилось звание актера, имеющего тысячу лиц. И это действительно так. Он умел перевоплощаться до неузнаваемости, меняя не только грим, а саму суть: мимику, пластику, взгляд, манеру говорить. Каждая новая роль становилась отдельной жизнью.
Примечательно, что Константин снимался в комедиях, мелодрамах и военных фильмах. Жанрового барьера для него не существовало. При этом все сложные эпизоды выполнял сам, без дублеров. Каскадеры в его контрактах обычно значились лишь для страховки. На площадке Райкин неизменно говорил:
— Я сам попробую. Если не получится, тогда ваш выход.
И получалось.
Однажды ради роли пришлось пожертвовать тем, что составляло часть образа, — шикарными кудрями, которые так запомнились зрителям по первым фильмам. По сценарию картины «Свой среди чужих…» его персонаж был лысым. Райкин без колебаний сел в кресло гримера.
— Жалко? — спросил кто-то из съемочной группы, глядя, как на пол падают темные локоны.
— Жалко, — усмехнулся он. — Но роль дороже.
Проблема возникла позже. Театр, которому он тогда служил, требовал возвращения к прежнему облику. Пришлось носить парик.
Всего Райкин снялся в 34 кинолентах. Среди них телеспектакли, детские фильмы, даже озвучка анимационного кино. Но сам он не раз признавался: кино — это любовь, а сцена — жизнь.
Сразу после училища Константин играл в «Современнике». Затем был Театр миниатюр, где когда-то блистал его отец. Но настоящим домом стал «Сатирикон». Здесь Райкин раскрылся и как режиссер.
На его счету около пятидесяти сыгранных ролей в спектаклях и 35 режиссерских работ. Цифры сухие, но за каждой годы труда, бессонные репетиции, поиск того самого нерва, который попадает в сердце зрителю. Он никогда не позволял себе работать вполсилы, сказывалась школа отца. Либо делай идеально, либо не берись!
Это удивительно, но Константин всегда слыл обольстителем женских сердец. Почему удивительно? Да хотя бы потому, что назвать его красавцем в классическом понимании было нельзя. Ни античного профиля, ни статной внешности героя-любовника. Но было в нем нечто иное… Магнетическое…
Девушки влюблялись не в черты лица, а в то, как он смотрел, как слушал, как внезапно становился серьезным посреди шутки. Отбоя от поклонниц не было со студенческой скамьи. При этом сам актер, как это часто бывает с людьми незаурядными, сомневался только в своем таланте. Внешность под сомнение не ставилась никогда.
Позже он вспоминал об этом времени с улыбкой и без ложной скромности:
— Я никогда не комплексовал по этому поводу. Конечно, мне хотелось нравиться девочкам, не обошлось и без несчастной любви, но у кого ее не было? Во всяком случае, чувства обделенности, ущербности у меня никогда не возникало. Я вовремя понял, что красота не главное.
В училище про Костю ходили разные слухи. Романы вспыхивали часто, длились недолго, иные заканчивались громкими объяснениями. Сокурсники перешептывались:
— Опять Райкин кого-то бросил…
Девушки плакали, но через месяц снова попадали под его обаяние. Потому что в моменте он говорил так, будто каждая была единственной.
С кем только не сводила его судьба в молодые годы. Более двух лет актер встречался со знаменитой спортсменкой Ириной Родниной. Казалось, все серьезно. Да и пара смотрелась эффектно.
Но пока она сутками пропадала на тренировках, Константин не скучал в одиночестве. Слухи о его увлечениях ползли по Москве. До свадьбы дело так и не дошло. Слишком разными были ритмы жизни, да и взгляды на верность, судя по всему, тоже.
Позже актеру приписывали романы с Натальей Гундаревой и Натальей Варлей. Во втором случае разговоры подогревал и внешний аргумент. Сын Варлей Василий вырос удивительно похожим на молодого Райкина. Но сама она всегда пресекала домыслы:
— Вася сын моего мужа Владимира Тихонова. Все остальное выдумки.
Впрочем, самым громким и обсуждаемым оказался роман с Мариной Нееловой. В «Современнике» только ленивый не судачил об этой паре. Поначалу они просто играли на одной сцене, потом стали встречаться.
Вскоре Константин предложил возлюбленной пожить вместе в родительском доме. Решение, возможно, роковое для молодой пары, ведь в пятикомнатной квартире Райкиных главенствовала Руфь Марковна.
Женщина, властная и наблюдательная, быстро оценила обстановку: Марина чувствовала себя в чужом доме уверенно, пожалуй, даже слишком. Ей казалось, что Неелова командует ее сыном, а сам он словно в плену у этой красивой и самостоятельной женщины.
Сам же Константин разрывался между двумя близкими ему людьми.
— Партнерство на сцене и партнерство в жизни разные вещи. Марина и я — мы совершенно независимо от наших желаний тяготеем друг к другу. И всегда так было. Я ну просто умирал от нее! Она ко мне тоже хо… Нет, «хорошо относилась» — это не те слова. Мы просто жить не могли друг без друга! — вспоминал он позже.
В этих словах весь Константин Райкин. Искренний до беззащитности. Он не умел любить наполовину. И не мог удержать то, что разрушали обстоятельства. Роман сошел на нет…
