— Что же мы делаем? Что же мы мучаем друг друга?
— Это ты меня мучаешь.
— Потому что я тебя люблю…
Зрители плакали, когда смотрели картину «Подари мне лунный свет». Николай Еременко сыграл в ней практически самого себя — человека, запутавшегося в отношениях, измученного бытом и разрывающегося между любовью и долгом…
Николай Еременко родился зимой 1949 года в актерской семье. Отец, народный артист СССР Николай Николаевич Еременко, уже гремел ролями в «Люди и звери» и «Вечный зов». Мать, Галина Александровна Орлова, блистала на сцене Национального академического театра имени Янки Купалы.
Коля рос за кулисами. Яркая бутафория вместо игрушек и душные гримерки вместо детской… Он мог часами наблюдать, как актеры репетируют и накладывают грим, как зрители, затаив дыхание, следят за действом. Вопрос, «кем быть», даже не стоял. Конечно, актером. Да и пример отца, которого мальчик боготворил, был заразителен.
Получив аттестат, Коля рванул в Москву покорять ВГИК. Приехал, влетел в кабинет, где находилась приемная комиссия… и услышал приговор.
— А вы, молодой человек, опоздали, — строго сказала секретарь, даже не поднимая глаз. — Прием документов закончен вчера.
— Как закончен? — Коля почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я из Минска! Специально!
— Ничем не могу помочь. Правила есть правила.
Казалось, мечта рухнула в одну секунду. Но Еременко-старший, узнав о фиаско сына, не стал его жалеть.
— Ну что, Коля, — усмехнулся отец. — Москва слезам не верит. Поехали в Минск. У нас свой театральный есть.
Но тот и слушать не хотел. Его манила только Москва. И, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Через год свой курс набирал знаменитый Сергей Герасимов — режиссер, который когда-то открыл дорогу в кино и Еременко-старшему. К нему попал и младший. Конечно, не без помощи отца.
Совсем скоро отчаянному парню пришлось даже ночевать на Белорусском вокзале, прячась от милиции, чтобы не забрали в армию. Уж очень не хотелось расставаться с Москвой, институтом и мечтами о съемках.
Николай не был прилежным студентом. Учился с ленцой, как говорится, спустя рукава. Мало читал, прогуливал лекции, на экзаменах выкручивался каким-то невероятным образом: то обаянием, то природной смекалкой. Педагоги, однако, его любили. Прощали пропуски, закрывали глаза на недочеты. Но был один человек, которого Коля слушался беспрекословно. Только на лекциях Герасимова Еременко присутствовал всегда, не пропуская ни слова.
Однажды после семинара Сергей Аполлинариевич подозвал его:
— Коля, задержись.
Студент замер в дверях. Тот обошел его кругом, прищурился и сказал:
— Из любого умного человека можно сделать профессионала. Я верю, что даже из такого оболтуса, как ты, выйдет хороший артист.
Еременко тогда не понял, похвалили его или отчитали? Но слова мастера запомнил на всю жизнь.
Герасимов оказался прав. Работа в телефильме «Красное и черное» стала прорывом. Роль принесла Николаю не просто успех, а бешеную популярность. Миллионы зрительниц вытирали слезы у экранов. А следом фильм покорил и Европу.
Хотя сниматься он начал гораздо раньше. Еще студентом его приглашали в кино, но роли доставались однотипные. Режиссеры, глядя на смазливую мордашку, видели только легкомысленных красавчиков. А он и правда был красавец: открытая улыбка, непослушные кудри, зеленые глаза и голос — низкий, обволакивающий, от которого девушки теряли голову.
Однокурсницы млели от одного его взгляда. Но сам Коля вниманием не разбрасывался. Особое место в его сердце занимали только четыре Наташи: Бондарчук, Гвоздикова, Аринбасарова и Белохвостикова.
В последнюю он даже был по-настоящему влюблен. Это случилось на съемках «У озера», где Белохвостиковой досталась главная роль. В картине они должны были сыграть интимную сцену. Конечно, по нынешним временам это смешно: Николай просто должен поцеловать девушку и завалить ее на постель. Но для конца 60-х это было на грани приличия.
— Наташа от волнения вся пошла малиновыми пятнами. Герасимов с нескрываемым интересом наблюдал за нами: как же мы переживем весь этот кошмар, — вспоминал потом актер, рассказывая, что поглазеть на съемки сцены собралась вся группа.
После съемок Коля принялся ухаживать за Белохвостиковой. Однокурсники завидовали, девушки вздыхали. А Наташа… Она принимала знаки внимания, улыбалась в ответ, но держала дистанцию. То ли учеба и съемки выматывали до предела, то ли женская интуиция подсказывала: этот красавчик с зелеными глазами слишком легкомысленный.
Возможно, просто не хотела быть одной из многих. Годы спустя Еременко признавался:
— Мы все тогда друг в друга перевлюблялись. Юность, съемки, озеро, романтика… Но это был невинный флирт, который быстро проходит. Хотя был момент — всего один момент, — когда нам с Наташей казалось, что мы созданы друг для друга. Но только казалось.
Если в учебе Коля позволял себе лениться, то в профессии преображался: становился трудоголиком, одержимым работой. Когда режиссер нашумевших «Пиратов» Борис Дуров увидел его впервые, сомнения закрались сразу.
— Ты понимаешь, Коля, — Дуров ходил по студии, заложив руки за спину. — Мне нужен советский супермен. Герой. А ты…, — окинул он его взглядом с ног до головы, — ты беспечный сердцеед. Зрительницы будут влюбляться, а враги… смеяться.
Коля усмехнулся. Молча снял пиджак, отошел к стене и за пару секунд показал то, чему научился тайно — запрещенному в те годы каратэ. Четкие удары, молниеносные блоки, пластика дикого зверя.
Дуров присвистнул:
— Ну, черт… Ладно, убедил. Снимаемся.
Так Еременко получил роль, которая принесла ему всесоюзную славу. Но вместе с ней пришло и разочарование.
К тому моменту он уже сыграл Жюльена Сореля в «Красном и черном». После чего началось настоящее помешательство. Поклонницы атаковали: караулили у подъездов, дежурили у театра, бросались под ноги. Другие писали письма. И не просто признания в любви, а вкладывали в конверты даже пряди своих волос. Тонкие, русые, черные, рыжие — всех цветов и оттенков.
— Коля, тебе опять почту мешками привезли, — смеялись коллеги.
Он улыбался в ответ. Но внутри уже поселилась горечь. Следующая роль молодого влюбленного художника в телевизионной постановке «31 июня» Леонида Квинихидзе подарила ему еще не одну сотню тысяч поклонниц.
Но именно появление на больших экранах первого советского боевика «Пираты ХХ века» стало событием, сравнимым с разрывом бомбы. К слову, эта картина могла оказаться последней работой Николая. Ведь он работал без дублеров. Сам дрался, сам нырял, сам выполнял трюки, от которых у профессионалов стыла кровь.
— Коль, ты с ума сошел! — кричали с берега. — Вода ледяная, вылезай!
— Не вылезу, — отмахивался он. — Надо снять дубль.
Он часами находился под водой, рискуя заработать воспаление легких. Однажды едва не погиб: заклинило снаряжение, и Николаю пришлось выплывать без воздуха, на последнем вдохе. Выплыл, откашлялся и пошел сниматься дальше.
Когда фильм смонтировали, обрушилась критика: «Пропаганда насилия!», «Преклонение перед Западом!», «На полку!». Создателей хотели растерзать, а саму картину запретить. И только вмешательство Брежнева смогло остановить это безумие.
Говорят, Леонид Ильич посмотрел «Пиратов» в личном кинозале, крякнул довольно и сказал:
— Хорошее кино. Наши ребята молодцы. Пусть люди смотрят.
Только после этого фильм выпустили в прокат. И случилось то, чего не ожидал никто: 100 миллионов зрителей. Ни одна отечественная картина до этого не собирала такой кассы. А журнал «Советский экран» назвал Николая Еременко лучшим актером 81-го года.
Такая известность и популярность не радовала Николая. Он просто задыхался в роли героя-любовника. Актер мечтал о серьезных, характерных персонажах, о комедийно-сатирических ролях, где можно развернуться, показать нутро, а не только профиль и ямочки на щеках. Но режиссеры упорно видели в нем только красавчика, только объект вздохов, только картинку. Амплуа преследовало по пятам, как тень, от которой не убежать.
Хотя время от времени случались прорывы. Например, образ хитрого и циничного лиса Александра Меньшикова в серии фильмов о Петре Первом. Или эталон благородства, справедливости и мужественности лорд Гленарван в «Поисках капитана Гранта».
А потом грянули 90-е. Разруха в стране, разруха в кино. Герои экрана сменились: вместо романтиков — «малиновые пиджаки», вместо благородных рыцарей— криминал. Многие актеры тогда растворились в безвременье. Николай же продолжил сниматься, хоть и в низкопробных боевиках, таких как: «Снайпер», «Крестоносец» и «Я объявляю вам войну».
Иногда мелькало что-то стоящее: «Царская охота», например. Но в основном была халтура ради денег.
В 1995-м Еременко решил рискнуть и выступить режиссером и продюсером фильма «Сын за отца». Это была единственная картина, где он работал в паре с отцом. Но и здесь особого успеха не случилось.
А годы неумолимо утекали. Секс-символ прошлых лет погрузнел, располнел, на улице его узнавали все реже. Друзей осталось по пальцам пересчитать. Работа в дешевых проектах приносила тоску. Жизнь превращалась в серую ленту.
В 2001-м Дмитрий Астрахан пригласил актера в мелодраму «Подари мне лунный свет», где он сыграл практически самого себя — человека, запутавшегося в отношениях, измученного бытом и разрывающегося между любовью и долгом.
В одном из эпизодов он смотрит на свою экранную жену, которую сыграла Наталья Андрейченко, с той болью, которую не передать словами:
— Что же мы делаем? Что же мы мучаем друг друга?
— Это ты меня мучаешь.
— Потому что я тебя люблю…
В зале стояла тишина. Зрители плакали. Они не знали, что драматическая ситуация в жизни главного героя мистическим образом перекликалась с событиями, происходившими на тот момент и в его семье…
