В московском ресторане гремела музыка, а за столиком мэтра разворачивалась сцена, достойная его же монологов. Длинноногая провинциалка Люба только что убрала руку писателя со своей талии.
Жванецкий, насупившись, бросил фразу, которая многое объясняет в его судьбе: «я тебе не меценат, я — творец». Девятнадцатилетняя красавица из Омска посмела отказать гению. И поплатилась.
В этом эпизоде — весь Михаил Жванецкий. Не только сатирик, которого цитировала страна, но и человек, живший по двум простым законам: любить женщин (желательно молодых и красивых) и не расставаться с деньгами (ни при каких обстоятельствах).
Он умел рассмешить зал до слез, но в жизни редко дарил даже улыбку собственным детям. Как вышло, что у него было шестеро наследников, но лишь одна женщина получила всё? И почему актриса Полищук запомнила этот ужин в ресторане на всю жизнь как самый жестокий урок?
Рубль вместо розы
Он не был скрягой в ветхом пальто, пересчитывающим купюры в подвале. Михаил Жванецкий умел экономить красиво, со сцены, превращая это в искусство.
«Чем пикантнее пресса пишет о знаменитостях, тем охотнее её покупают», — усмехался он в камеру. И сам подкидывал журналистам информацию, которая делала их тиражи жирнее. Но за кулисами всё выглядело иначе.
Друзья знали: подарка от Жванецкого можно не ждать. Даже став мэтром, собиравшим стадионы, он умудрялся не расставаться с деньгами. Щедрость в нём просыпалась только в одном случае — когда платили другие.
Аркадий Райкин, его учитель и благодетель, однажды понял: ученик начал продавать тексты налево. Не из нужды — из принципа. «Верность? — пожимал плечами Жванецкий в компании, — Это просто нехватка ума».
Райкин такого юмора не оценил. Они разругались в пух и прах.
— Не приведи Бог, отменят деньги, — повторял он вроде бы в шутку, — я только ради них и живу.
Но зал смеялся, не понимая, что сатирик не шутит. Он действительно мерил всё ценой. Вопрос был только в том, готов ли он платить по счетам.
Девятнадцать лет и минута славы
Осенью шестьдесят восьмого в Москве появилась девушка, похожая на итальянскую кинодиву.
Люба Полищук приехала из Омска с одним чемоданом и огромными глазами. Директор филармонии, надеясь сделать приятное, подвёл её к столику, где восседал сам Жванецкий. Тот окинул взглядом длинные ноги, тёмные волосы, чувственные губы. И решил: этот трофей достоин его коллекции.
Он пригласил её в ресторан. Но даже ухаживания Жванецкий умудрился превратить в коммерцию: позвал с собой друзей, чтобы те оплатили банкет.
Водка лилась рекой, кто-то играл на рояле, а мэтр хорошел с каждой минутой. Когда он полез к Любе с объятиями, то был абсолютно уверен в победе. Таких, как она, провинциалок, мечтающих о сцене, он облагодетельствовал десятками.
— Не распускайте свои руки, — сказала она тихо, но так, что за соседними столиками обернулись.
Жванецкий опешил. Он сдвинул брови, пытаясь превратить всё в шутку. Мол, девочка не понимает, кто перед ней. Но Люба смотрела волчонком. Тогда он прошипел то, что запомнилось ей на всю жизнь:
— Ты пойми, я не меценат. Я творец. Тексты пишу, а не бабки раздаю.
Наутро он сдержал обещание. Ни одной миниатюры, ни одной строчки для Полищук. Все двери, которые могли бы открыться перед ней за одну ночь, захлопнулись.
Месть была изящной: он просто сделал вид, что её не существует. Талантливая актриса пробивалась сама, годы ушли на то, чтобы доказать: она не просто «та девушка, которая отказала Жванецкому».
А он, встречая её в компаниях общих друзей, проходил мимо. Будто и не было того ужина. Будто не она, а он был здесь главным.
Внебрачные дети
Пятеро внебрачных детей. Цифра для биографии солидная, почти патриархальная. Но Михаил Жванецкий патриархом не был — он был гастролёром.
Пятеро из шести наследников появились на свет вне брака, случайно, как сувениры из разных городов. Отношение к ним было соответствующим: сувениры можно поставить на полку, а можно и выбросить.
— Не сложилось с этими? — пожимал он плечами в компании. — Родим новых. Авось договоримся.
Смеялись все. Кроме его женщин.
Денег на содержание внебрачных детей он не давал. Ну, почти не давал. Если давал, то с таким лицом, что лучше б не давал. Подарки? Игрушки? Михаил Жванецкий искренне не понимал, зачем это нужно, если можно просто звонить раз в полгода.
Он был уверен: его гениальность — уже достаточное наследство. А то, что дети растут без отца, без его фамилии в графе «родитель», без алиментов — так это мелочи. Он творец. Творец не обязан платить.
Женщины, родившие от него, быстро усваивали урок: рассчитывать можно только на себя. И на горькую строчку в паспорте, где прочерк. Жванецкий проходил по жизни легко, не оглядываясь. Чемоданы сданы в багаж — можно ехать дальше.
Официантка, получившая всё
В конце восьмидесятых на его даче появилась девушка, которая разносила кофе. Длинноногая, в чёрном платье, двадцати четырёх лет от роду. Звали Наташа. Ему тогда стукнуло пятьдесят шесть, и он уже давно не замечал прислугу.
Но Наталья Сурова оказалась особенной. Не тем, как смотрела, а тем, как молчала. Пока богема горланила песни и топала ногами, она мыла посуду.
Под утро, когда гости разъехались, Жванецкий вышел на кухню — и обомлел. Всё блестело. А посреди этой стерильной чистоты стояла хрупкая девушка и вытирала руки полотенцем.
Что-то щёлкнуло в циничном сердце сатирика. Может, усталость от одинаковых лиц. Может, понял: эта не просит автографов и не лезет в постель. Просто моет посуду. И убирает. Без слов.
Они стали жить вместе. Но Наталья быстро расставила точки:
— Я хочу детей. Если ты против — я уйду.
Для человека, который тридцать лет уклонялся от отцовства, обходя его стороной, это был ультиматум. И вдруг Михаил Жванецкий согласился.
В девяносто пятом родился Дмитрий. И скупой рыцарь, экономивший на всём, включая чувства, превратился в добытчика.
Он покупал всё, что просила Наташа. Даже то, о чём она боялась попросить. Для Мити строились планы, покупалась недвижимость, откладывались счета.
Женщина, которая мыла посуду, получила ключи не только от дома, но и от его души. Оказалось, Жванецкий умеет любить. Просто не всех.
Ход конём после ухода
Осенью 2020-го Михаила Жванецкого не стало. И сразу поползли слухи: а кому же достанется наследство?
Тексты, которые цитируют до сих пор? Квартиры, дачи, счета? Шестеро детей, пятеро из которых официально ничего не имели от отца при жизни — теперь-то они своё возьмут?
Не взяли.
Писатель распорядился всем по-своему, сухо и прагматично. Всё, что нажито непосильным трудом, всё, до последней строчки авторских прав, он оставил Наталье и сыну Дмитрию. Женщине, которая тридцать лет мыла посуду и родила единственно любимого ребёнка. Которая не просила, а просто была рядом.
Можно назвать это жестокостью. Можно — справедливостью.
Он сам когда-то говорил: настоящий мужчина должен позаботиться о женщине так, чтобы после его смерти ей не пришлось нищенствовать и судиться с его бывшими. Жаль, учил он этому только со сцены.
Внебрачные дети остались с пустыми руками. Внебрачные дети остались с пустыми руками. И с горьким осознанием, что знаменитая кровь, текущая в жилах, не дала им ровным счётом ничего — ни фамилии в паспорте, ни рубля из наследства.
Михаил Жванецкий ушёл по-своему элегантно: ни копейки тем, кого не считал своими. Всё — той, кого полюбил. Хотя кто сказал, что любовь должна быть справедливой?
