После развода с Виктором Корешковым Гундарева недолго была одна. В ее жизни появился актер Таганки и звезда «Школьного вальса» Сергей Насибов. Он тоже ушел из семьи ради новых отношений, оставив жену Екатерину Дурову и маленького сына.
В театральных кругах эту историю пережевывали долго. Отец Екатерины, Лев Дуров, был фигурой весомой, и такой поступок зятя не мог остаться незамеченным.
*
Но Наталья, кажется, впервые за долгое время была счастлива. Насибов носил ее на руках, они строили планы, обсуждали будущее. В театральных кулуарах только ленивый не обсуждал этот яркий союз. Казалось, вот оно, то самое запоздалое, но оттого не менее желанное счастье, о котором актриса, возможно, уже и не мечтала.
Однако идиллия длилась недолго. Характеры обоих были слишком сильными, а страсти накалены до предела. В их отношениях, по воспоминаниям близких, было место не только нежности, но и громким скандалам. Говорят, что вспыльчивая и эмоциональная Наталья могла в пылу ссоры выкинуть вещи Сергея за дверь, но потом, когда буря утихала, снова его принимала.
А потом Насибов внезапно уехал в Америку. Без долгих объяснений и обещаний вернуться. Казалось бы, после такой душевной катастрофы впору уйти в тень, закрыться и играть одних страдалиц. Но не такой была Наталья Георгиевна. Она будто искала, на кого бы излить всю ту колоссальную нежность и заботу, на которую была способна.
И очень скоро в театре зашептались о новой интриге. Теперь объектом ее нерастраченных сил стал Александр Фатюшин.
— Она же его по-своему любила, — вздыхали старейшие сотрудники «Маяковки». — Не как мужика, нет. Как свое, родное. Как часть себя… А он, как послушный мальчик, во всем ей подчинялся…
Это была не просто дружба. Это был материнский инстинкт, помноженный на женскую страсть и приправленный абсолютной властностью.
— Сашенька, надень шарф!
— Саша, ты голодный?
Она носилась с ним, как с писаной торбой. И он, взрослый мужчина, с удивлением и благодарностью принимал эту тотальную заботу, подчиняясь ей безропотно, как нашкодивший, но любимый пес. Со стороны это выглядело странно, умилительно и страшно одновременно.
Когда Фатюшин объявил о помолвке с Еленой Мольченко, Гундарева восприняла это как личную катастрофу.
Сама Елена потом признавалась, Наталья Георгиевна перестала ее замечать в прямом смысле слова. Ее взгляд скользил мимо, будто перед ней был не человек, а пустое место. Это длилось месяцами. Они сталкивались в коридорах, расходились в дверях, и каждый раз Мольченко проваливалась в этот вакуум, где для Гундаревой ее попросту не существовало.
А потом случилась история, о которой еще долго вспоминали. Кто-то из актеров проговорился, что Александр с Леной ждут ребенка. Наталья стояла спиной, поправляя грим перед зеркалом. Рука с кисточкой замерла на секунду. Все затаили дыхание и ждали взрыва.
Но она медленно положила кисть, повернулась и сказала тихо, почти без интонации:
— Ну что ж… Пусть теперь сама за ним ухаживает.
Судьба все-таки оказалась к ней великодушна. Когда Наталья встретила Михаила Филиппова, она уже не ждала подарков и не верила в сказки. Просто однажды в ее жизни появился человек, с которым все сложилось иначе. Не надрыв, не страсть, не изматывающая карусель, а что-то тихое и настоящее. С ним она проживет двадцать лет.
Филиппов, надо сказать, тоже пришел в этот союз не только с актерским опытом. За плечами у него был брак с Ириной Андроповой, дочерью человека, чье имя знала вся страна.
Но родство с генсеком оказалось не привилегией, а испытанием. Могущественный тесть не скрывал пренебрежения к лицедейству зятя, и ему с каждым годом становилось все неуютнее в этой золотой клетке. Он искал того, кто сможет его понять. И нашел…
В Маяковке давно привыкли к тому, что Гундарева явление особого порядка. К ней не подходили с пустяками, ее не тревожили по мелочам. И когда Наталья Георгиевна вдруг сама предложила Михаилу участвовать в ее концертной программе, тот скорее удивился, чем обрадовался.
А потом начались эти бесконечные поездки. Они колесили по стране, выступали в Домах культуры и клубах, в городах и поселках, названия которых даже не запоминались. Вскоре рабочие отношения переросли в нечто большее.
С Филипповым Гундарева вдруг обнаружила, что можно не играть, не доказывать, не держать удар. Можно просто побыть женщиной. Неожиданно для себя она начала готовить, вязать, увлеклась акварелью. Правда, времени на это всегда не хватало — график у народной артистки оставался чудовищным. Но сам факт, что эти увлечения появились, говорил о многом. Внутри у нее наконец-то наступило затишье.
И еще одна важная деталь, которую подмечали все, кто знал их близко. При всей своей невероятной славе, притом что билеты на спектакли с ее участием было не достать, дома Наталья Георгиевна совершенно естественно уступала мужу роль главного.
Это не было позой, не было игрой в патриархальную семью. Просто они так чувствовали друг друга. Он был опорой, она — его любимой женой. В этом браке Наталья вдруг особенно остро захотела стать матерью. Ей уже подходило к сорока, и она понимала — времени почти не осталось. А потом узнала, что навсегда лишилась этой возможности.
— Вот я все чего-то ждала, откладывала… Дождалась! — обронила она однажды с такой горечью, что эти слова запомнили навсегда. — Детьми, которых не родила, я расплатилась за свои роли.
А ведь в ней было все, чтобы стать замечательной матерью. Дети на съемочных площадках тянулись к ней сами, без всяких подсказок. Режиссеры это чувствовали и пользовались этим.
Особенно пронзительной получилась роль в фильме «Однажды двадцать лет спустя». Там она сыграла мать огромного семейства с такой достоверностью, что никто даже не усомнился: она знает об этом все. Каждый жест, каждый взгляд, каждая интонация выдавали в ней женщину, для которой дети сама суть жизни.
В 90-х годах Гундарева попробовала себя в политике как депутат Госдумы от партии «Женщины России». И надо сказать, не числилась, а работала — принимала людей, вникала в их беды, помогала кому с лекарствами, кому с жильем, кому просто добрым словом. Но очень быстро поняла: это не ее война.
— Я не депутат, я актриса, — говорила она. — Этим и буду заниматься.
С той же легкостью, кстати, отказывалась и от предложений перейти в режиссуру.
15 мая 2005 года Натальи Гундаревой не стало. Но когда говорят «всенародная любимица» — это как раз про нее. Про ту, что умела быть любой: сильной и растерянной, смешной и трагичной, но всегда настоящей.
