Все мы знаем, кто такой Муслим Магомаев. Это имя в Советском Союзе произносили с придыханием. Его называли «Орфеем», «Королём сцены», мужчиной, от одного взгляда которого женщины падали в обморок, а мужчины уважительно снимали шляпы.
Его баритон завораживал миллионы, а его официальная биография казалась идеальной, как вычищенный до блеска паркет в Кремлевском дворце съездов. Мы привыкли видеть его рядом с блистательной Тамарой Синявской — идеальная пара, образец верности и любви.
Но, как говорится, «в тихом омуте черти водятся». За глянцевым фасадом славы скрывалась драма, о которой певец молчал всю жизнь. Я была просто поражена, узнав, что в его жизни была другая женщина — та, что стала его воздухом задолго до официального брака. Женщина, которая родила ему сына, скрытого от глаз всей страны. Женщина, чье имя пытались стереть из истории, но не смогли.
Устраивайтесь поудобнее, наливайте чай. Сегодня мы поговорим о тайной любви Муслима Магомаева и Милы Каревой. Истории, в которой смешались страсть, КГБ, побег в Америку и предательство, которое невозможно оправдать.
- СПОР НА БУТЫЛКУ КОНЬЯКА ИЛИ КАК ПРИРУЧИТЬ ЗВЕЗДУ
- ПОБЕГ ОТ «ПРАВИЛЬНОГО» ЖЕНИХА И ДРАМА В СУГРОБАХ
- «Я ЕГО УНИЧТОЖУ!»: МЕСТЬ ОТЦА И ПОЩЕЧИНА
- СПРАВКА ОТ МИНИСТРА НА ПРАВО СПАТЬ ВМЕСТЕ
- САЛАТ НА ГОЛОВЕ И ИЗМЕНЫ В ЮРМАЛЕ
- КОБЗОН-СПАСИТЕЛЬ И РОЖДЕНИЕ ДАНИИЛА
- «Я ТВОЙ ОТЕЦ»: ПРИЗНАНИЕ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО
- ГРУСТНЫЙ ФИНАЛ ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ
СПОР НА БУТЫЛКУ КОНЬЯКА ИЛИ КАК ПРИРУЧИТЬ ЗВЕЗДУ
Всё началось в далеком 1964 году. Представьте себе: золотая эпоха СССР, стиляги, оттепель. Миле Каревой всего 20 лет. Она — не просто красивая девушка, а умница, музыкальный редактор на радио, дочь известного композитора. Муслиму — 22, и он уже божество.
А вы знали, что их знакомство началось с банального, почти анекдотичного спора? Мила поспорила с подругой на бутылку коньяка и комплексный обед, что сможет привлечь внимание самого недоступного жениха Союза. Подруга только у виска покрутила — мол, где ты, а где Магомаев? За ним же толпы бегают! Но, как говорится, «смелость города берет».
Мила не стала строить глазки из зала. Она действовала как профи: пригласила его на эфир. И что вы думаете? Через 10 дней подруга с вытаращенными глазами принесла ей проигранный коньяк. Муслим не просто заметил её — он пригласил её на съемки «Голубого огонька»!
Меня совсем не удивляет, что он клюнул. Мила не смотрела на него как на икону. Она была самодостаточной, образованной, работала как проклятая, сутками монтируя пленки. Она была из того же теста, что и он — одержимая музыкой. И началась сказка… по крайней мере, так казалось со стороны. Свечи, ужины в «Метрополе», цветы охапками. Но Мила, наученная горьким опытом раннего неудачного брака, держала дистанцию.
ПОБЕГ ОТ «ПРАВИЛЬНОГО» ЖЕНИХА И ДРАМА В СУГРОБАХ
Тут сюжет закручивается похлеще любого турецкого сериала. У Милы на тот момент был не просто ухажер, а завидная партия — зампредседателя исполкома! Партийный, богатый, надежный, как швейцарский банк. Он уже планировал их медовый месяц в кругосветном круизе (в 60-е годы, представляете?!)
А Магомаев? Это же пороховая бочка! Гастроли, поклонницы, богема. «Лучше синица в руках, чем журавль в небе», — скажете вы? Мила тоже так думала. Пока за 10 дней до Нового года Муслим не прислал ей билет в Хабаровск.
Она соврала всем. Жениху сказала про больную тетю, на работе — про командировку. И улетела в неизвестность. Но вместо романтики под бой курантов её ждал ад. У Милы случилась страшная аллергия на лекарство, отек Квинке. Она начала задыхаться.
Я была тронута до слез этим моментом: Муслим, этот небожитель, схватил её на руки и нес по морозу в больницу, потому что скорая задерживалась. Потом он отработал концерт, вернулся, упал перед её койкой на колени и прошептал: «Господи, ты живая». А наутро проснулся без голоса. На нервной почве он потерял самое дорогое, что у него было — свой дар. Именно там, в холодной гостинице, в тишине и страхе, родилась их настоящая любовь. Не глянцевая, а выстраданная.
«Я ЕГО УНИЧТОЖУ!»: МЕСТЬ ОТЦА И ПОЩЕЧИНА
Вернувшись в Москву, Мила попала из огня да в полымя. Её «больная тетя» оказалась мифом, и жених, узнав правду, задействовал связи. Её родная бабушка, пытаясь защитить внучку, выдала жениху: «Она вас не стоит». Обиженный чиновник доложил всё отцу Милы.
Отец Милы, Борис Фиготин, был человеком старой закалки, строгим и влиятельным. Узнав, что дочь променяла партийную элиту на «какого-то певца», он пришел в ярость. Его друг, начальник угрозыска, предлагал доставить Милу в Москву по этапу, как преступницу! Представляете уровень давления?
Сцена возвращения домой — это готовый сценарий для драмы. Отец спросил только одно: «Ты выходишь за него замуж?». Мила честно ответила: «Нет». И получила такую пощечину, что отлетела к стене. Отец кричал, что уничтожит Муслима, что не позволит позорить фамилию. Для Милы это стало точкой невозврата. «Насильно мил не будешь», и уж тем более нельзя заставить дочь разлюбить угрозами. Она собрала вещи и ушла к Магомаеву. Без штампа, без гарантий, просто в любовь.
СПРАВКА ОТ МИНИСТРА НА ПРАВО СПАТЬ ВМЕСТЕ
Вот тут начинается самое интересное и одновременно абсурдное. Мы сейчас живем в свободное время, а тогда, в СССР, поселиться в одном номере гостиницы без штампа в паспорте было невозможно. Даже если ты — Муслим Магомаев.
Они жили вместе, считали себя семьей, но государство считало их сожителями. Мила принципиально не хотела замуж. Она говорила: «Я не хочу быть женой, я хочу быть его воздухом». Гордая, независимая… Но быт ломал романтику. В каждой гостинице начинался цирк: «Гражданин, предъявите паспорт. Где штамп? Разные номера!».
Дошло до того, что Магомаев решился на беспрецедентный шаг. На одном из банкетов он подошел к всемогущему министру МВД Николаю Щелокову и пожаловался на жизнь. И что вы думаете? Министр рассмеялся и выписал им… Справку!
Представьте себе этот документ на гербовой бумаге МВД: «Граждане Магомаев и Карева фактически являются супругами. Разрешить совместное проживание в гостиницах». «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек». Это было смешно и грустно одновременно. Вся страна знала, что они вместе, но для вахтерши тети Глаши нужна была справка от министра. Эта бумага стала их единственным «свидетельством о браке».
САЛАТ НА ГОЛОВЕ И ИЗМЕНЫ В ЮРМАЛЕ
Но идеальных мужчин не бывает, даже если они поют как боги. Жизнь с кумиром миллионов — это постоянная ревность. Вокруг Муслима всегда вились женщины: фанатки, актрисы, дочки чиновников. Мила терпела, старалась быть мудрой, но однажды в Юрмале случилось то, что простить было сложно.
Это был богемный отдых: Дом творчества писателей, вино рекой, элита. Мила зашла в зал и увидела известную актрису Людмилу Максакову… лицом в салате. Актриса, никого не стесняясь, кричала на весь зал, требуя, чтобы Муслим немедленно поднялся к ней в номер. Вся эта грязь, пьяные откровения, похотливые взгляды — для интеллигентной Милы это был шок. Она молча увела Муслима.
Хотя физической измены, возможно, и не было в тот момент, трещина пошла. Мила поняла: она чужая на этом празднике жизни. Ревность начала разъедать их отношения. «Ревность — сестра любви, но дьявольского происхождения». Она чувствовала, что теряет его, что этот блестящий мир затягивает его всё глубже, а она остается на берегу.
КОБЗОН-СПАСИТЕЛЬ И РОЖДЕНИЕ ДАНИИЛА
Расставание было медленным и мучительным, как удаление зуба без наркоза. Они просто перестали слышать друг друга. А потом появилась Тамара Синявская. Мила узнала об этом и просто исчезла. Она легла лицом к стене и перестала жить.
Знаете, кто её спас? Иосиф Кобзон! Меня поразил этот факт. Он просто приехал, вытащил её из депрессии, устроил на работу в Росконцерт. Он не лез в душу, просто дал ей опору. Вот уж воистину: «Друг познается в беде».
В 1974 году Магомаев женился на Синявской.
А в 1978 году Мила родила сына. Даниила. От Магомаева!
Муслим знал. Он приходил, смотрел на мальчика, но молчал. Ни «да», ни «нет». Повисшая в воздухе тишина. Жить в Москве с внебрачным сыном от главного певца СССР, когда у того официальная «звездная» семья, было невыносимо. Сплетни, косые взгляды… И Мила решилась на побег. Она эмигрировала в США.
«Я ТВОЙ ОТЕЦ»: ПРИЗНАНИЕ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО
В Нью-Йорке Мила построила новую жизнь. Работала на радио «Свобода», дружила с Довлатовым и Бродским. Она стала сильной, независимой. Муслим начал приезжать в Америку. И однажды, встретившись с подросшим Даниилом, он посмотрел ему в глаза и сказал те самые слова: «Я твой отец».
Мила была счастлива. Справедливость восторжествовала! Она на радостях дала интервью, где рассказала правду. И тут… Грянул гром.
Из Москвы прилетело жесткое опровержение. Семья Магомаева, его окружение встали на дыбы. Это рушило идеальный образ! Поползли слухи, что Мила — аферистка, что ей нужны деньги, наследство. А сам Муслим? Он струсил. Он заявил прессе сухим юридическим языком: «Я никого не уполномочивал делать такие заявления».
Для Милы и Даниила это был удар в спину. «Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь», но Муслим попытался поймать и уничтожить свои слова. Он выбрал спокойствие своей официальной семьи и репутацию, пожертвовав чувствами сына. Магомаев якобы пришёл в ярость и заявил:
— Не верю, что это мой ребёнок! Моя бывшая хочет наследства для своего сына!
ГРУСТНЫЙ ФИНАЛ ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ
Они не стали судиться. Мила не побежала на ток-шоу с тестами ДНК, хотя могла бы разнести их репутацию в пух и прах. Она сохранила гордость. Позже страсти улеглись. Они с Муслимом даже начали созваниваться, общаться как старые друзья, простив друг другу обиды. Тамара, сама будучи финансово независимой, не предъявляла прав на наследство для сына.
Даниил получил хорошее образование и одно время работал антрепренером, организуя гастроли американских знаменитостей в России. Однако мать настояла на его уходе из мира шоу-бизнеса, который ассоциировался у нее с вседозволенностью, пьянством и наркотиками.
Сегодня Даниил — совладелец успешной риэлторской компании вместе с матерью, женат на владелице сети нью-йоркских бутиков и воспитывает двоих детей.
Но меня не покидает чувство горечи. История закончилась, как оборванная кинопленка. Сын остался непризнанным официально, хотя все вокруг всё понимали. Великая любовь, которая горела ярче софитов, превратилась в пепел и архивные сплетни.
— Сейчас я забыла все обиды. Я счастлива, что у меня сын и внуки, частички
моего Муслима. А признал он Даньку или нет, теперь уже это не важно, — говорит сама Людмила.
*
А вы как думаете, дорогие читатели? Имел ли право Муслим Магомаев так поступить с сыном ради сохранения репутации? Или великим людям прощается всё? И верите ли вы, что штамп в паспорте действительно убивает любовь, как боялась Мила?
