В личной жизни Наталье Гундаревой везло реже, чем на сцене. Там, в свете софитов, она была королевой. Любой образ спорился, любая роль звучала. А дома начиналась другая реальность, где она часто оказывалась одна.
Первый муж появился в ее жизни благодаря театру. Леонид Хейфец искал актрису на роль Марфиньки в спектакле «Обрыв». Нужна была особенная фактура: девушка, в которой соединились бы наивность и внутренняя сила, простота и глубина.
— Посмотрите самобытную артистку из «Маяковки», — посоветовали коллеги.
Хейфец отправился в театр с определенным настроем. Он уже мысленно рисовал образ: тонкая, изящная, почти невесомая девушка с правильными чертами лица. Таких вокруг было много. Но на сцену вышла совсем другая.
Крепкая, ширококостная, с россыпью веснушек по всему лицу. В движениях сквозила какая-то неуклюжесть, которая почему-то не отталкивала, а притягивала. Она словно занимала собой все пространство какой-то внутренней энергией, от которой невозможно было оторваться.
— Я увидел девочку, похожую на три солнца, три батона, на три пирога с вареньем, — признавался он позже.
А уж когда Гундарева начала читать текст, сомнения исчезли окончательно. Она не играла Марфиньку, она ею была.
Три дня репетиций Хейфец пытался сохранять профессиональную дистанцию. Три дня смотрел, слушал, анализировал. А на четвертый понял, что не может думать ни о ком, кроме этой веснушчатой девушки, которая ворвалась в его жизнь и перевернула все вверх дном.
И решил действовать наверняка. Никаких цветов и конфет. Он приехал к Гундаревой домой с тортом. Не с коробкой пирожных, не с маленьким десертом, а с огромным кондитерским сооружением, которое едва помещалось в руках. Таким, чтобы сразу стало понятно: он с серьезными намерениями.
Через несколько месяцев они расписались. Свадьбу играли в «Праге» — ресторане, который тогда считался чуть ли не главным местом для таких мероприятий. Денег ушло столько, что пришлось экономить на всем остальном. Невеста была в простом зеленом платье, без фаты и кружев. Жених в пиджаке, одолженном у друга. Своих собственных костюмов у театрального режиссера тогда еще не было.
До женитьбы Леонид вообще жил в театре, где у него была крошечная комната за кулисами с койкой, стулом и вешалкой. Там же репетировал, там же ночевал, там же принимал коллег, если приходили обсудить новые постановки. После свадьбы театр выделил молодоженам однокомнатную квартиру недалеко от метро «Динамо».
Первое время они наслаждались бытом: варили кофе по утрам, спорили, чья очередь мыть посуду, засыпали и просыпались вместе. Наташа оказалась удивительно хлебосольной хозяйкой. Дом всегда был открыт для гостей, а Леонид любил приглашать коллег, друзей, знакомых и чем больше, тем веселее. Стол ломился, разговоры не умолкали до полуночи. Гундарева носилась с тарелками, смеялась, подкладывала добавку.
После «Сладкой женщины» на актрису обрушилась настоящая слава. Предложения сыпались одно за другим. Пять, шесть проектов одновременно. Она пропадала на съемках с утра до ночи, возвращалась вымотанная, с единственным желанием упасть на кровать и никого не видеть.
А дома по-прежнему было шумно. Гости, разговоры, смех. Леонид, привыкший к богемному образу жизни, не понимал, почему жена, вместо того, чтобы присоединиться к компании, уходит в спальню и закрывает дверь.
В 73-м случилось то, что могло все изменить. Наталья узнала, что беременна. Как раз в тот момент, когда ей предложили роль в фильме «Осень».
— Ленечка, давай подождем с ребенком, — уговаривала она мужа. — Я сейчас просто не вытяну. Съемки, спектакли, потом пеленки…
Хейфец молчал. Он никогда не считал себя вправе мешать ее карьере. Тем более что когда-то именно он разглядел в этой девчонке из «Маяковки» будущую звезду. А теперь звезда уходила в такой отрыв, что он переставал быть для нее ориентиром. И не стал настаивать…
Позже Гундарева не раз жалела об этом решении. Говорила близким, что зря подчинилась тогда рассудку и не послушала сердце. Что надо было рожать, а остальное приложилось бы. Но время ушло. Второго шанса судьба, увы, уже не дала.
Через шесть лет они разошлись. Тихо, без скандалов, без дележа имущества. Просто однажды поняли, что стали чужими.
Виктор Мережко, близкий друг актрисы, скажет потом коротко и жестко:
— Когда муж жену как женщину не замечает, не хочет с ней близости, чем хорошим это может кончиться? Наташе было больно. Она сама от него ушла.
После «Белого снега России» и «Одиноким предоставляется общежитие» Гундареву прочно сосватали Александру Михайлову. Пара выглядела настолько органично, что обсуждали даже возможную свадьбу. Никого не смущало, что оба просто хорошо делали свою работу.
Потом был «Срок давности» и «Личное дело судьи Ивановой». Здесь уже главным героем слухов стал Сергей Шакуров. Актер настолько убедительно смотрелся рядом с Натальей, что его собственная жена поверила в реальность экранного романа. Дело даже дошло до развода.
Вот только пока вся страна обсуждала любовные отношения Гундаревой с Михайловым и Шакуровым, она уже была замужем…
С Виктором Корешковым артистка встретилась на родной сцене. Высокий, статный, с харизмой, от которой у женщин подкашиваются ноги. Они играли в «Мнимом больном», где она была главной звездой. Ради Натальи он оставил жену актрису Наталью Хорохорину.
В «Маяковке» вспоминали: они горели друг другом. В прямом смысле. Просто искры летели, когда оказывались рядом. Казалось, этот союз создан на небесах и просто обязан продлиться вечность. Но огонь, который так ярко вспыхнул, так же быстро и погас.
Брак продлился три года. И если о Хейфеце Гундарева всегда говорила с уважением, то имя Корешкова словно вычеркнула из своей биографии. Ни в одном интервью, ни в одной беседе с близкими о нем не вспоминала. Будто его и не было.
Она вообще не любила обсуждать личное. Журналисты натыкались на глухую стену, когда пытались расспрашивать о мужчинах. Может потому, что за этой стеной царил хаос, о котором не хотелось вспоминать вслух…
