Владимир Меньшов увидел Гаркалина на сцене Московского театра сатиры и утвердил его в картину «Шырли-Мырли» без всяких проб. Но, получив заветную роль, тот совсем не чувствовал себя уверенно. Напротив, работа над фильмом стала для него настоящим испытанием.
Дело в том, что Валерий Борисович свято верил: Меньшов им недоволен. Режиссер мог долго молчать после дубля, не хвалить, но и не ругать, и эта тишина сводила Гаркалина с ума. Он настолько накрутил себя, что несколько раз порывался уйти из проекта, считая, что мэтр его не воспринимает и даже не любит.
Дело дошло до настоящей драмы в коридоре «Мосфильма». Измученный неизвестностью актер поделился своими переживаниями с Инной Чуриковой. Та посоветовала ему не киснуть, а выйти и сказать все режиссеру в лицо. Осмелев, Гаркалин выскочил в коридор и, увидев идущего Меньшова, крикнул:
— Вы что же, меня не любите?!
Владимир Валентинович, человек с безупречным чувством юмора, рухнул на колени и на полном серьезе пополз навстречу актеру, восклицая:
— Да как ты мог подумать? Я тебя люблю! Как мне доказать свою любовь?
Позже режиссер признавался, что в тот момент всерьез испугался, решив, что у исполнителя главной роли поехала крыша от переутомления.
Эта сцена разрядила обстановку. Поговорив по душам, они нашли компромисс: Гаркалин попросил Меньшова хотя бы улыбаться после удачных дублей, чтобы не держать его в неведении.
А итогом этого гениального сотрудничества стала народная любовь. Зрители хохотали до слез над превращениями Гаркалина, женщины писали письма, режиссеры наперебой приглашали на пробы, а антрепренеры готовы были платить любые деньги, лишь бы заполучить его в свои спектакли.
Однако за кулисами этого триумфа скрывался совсем другой человек — растерянный, неуверенный в себе и до ужаса боящийся разочаровать тех, кто в него поверил. Коллеги по сцене видели его разным. Татьяна Васильева, с которой они объездили полстраны, до сих пор вспоминает:
— Мы голые ходили друг перед другом каждый вечер, готовясь выйти на сцену. У нас была одна гримерка на двоих…
Вокруг этой близости немедленно поползли слухи о романе. Сама Васильева их опровергает. И довольно жестко. Валера, по ее словам, был «ангелом, с которым грех заводить роман. К тому же она лично была знакома с его женой.
Но была другая актриса, с которой Гаркалин ту черту едва не переступил. С Жанной Эпле они познакомились, когда та ждала первенца. Живот был уже внушительным, а будущий отец ребенка, оператор Илья Фрэз, оставался лишь гражданским мужем. Да и отношения трещали по швам.
Позже Жанна признавалась, что они репетировали сцены, где нужно было играть любовь. Но делать это, как оказалось, почти не пришлось. Химия между ними была настоящей.
Вот только позволить роман не могли. Она беременна. Валерия дома ждала любящая Екатерина.
— Мы были очень влюблены, — скажет Эпле спустя годы. — Это была большая любовь… без постельного режима.
Однако ни время, ни расстояние не смогли уничтожить той странной нежности, что проросла между ними на съемочной площадке. После смерти Гаркалина артистка призналась, что в ее жизни было много мужчин и много страстей, но связь с Валерием стоит особняком. К сожалению, она так и осталась той самой несбывшейся сказкой, где «могла быть другая судьба».
По словам коллег, Гаркалина сложно было назвать примерным семьянином. Но Катя, его верная Катенька, продолжала его любить и спасать. Каждый раз, когда ему требовалась помощь, она оказывалась рядом, забывая обо всем на свете.
Летом 2008 года во время гастролей в Литве актер упал прямо во время спектакля. Тогда врачи едва запустили его сердце разрядами дефибриллятора. Екатерина, узнав об этом, сорвалась и примчалась к мужу. Она не отходила от него ни на шаг: следила за капельницами, уговаривала врачей, не спала ночами. А осенью случился второй инфаркт. И она снова была рядом.
Только вот, заботясь о муже, совсем перестала думать о себе. А когда, наконец, собралась с силами и пошла в больницу, врачи поставили ей неутешительный диагноз. Но мужу ни о чем не сказала, боясь добить его этой страшной правдой.
По прежнему улыбалась, готовила ужин, растирала ему суставы, а сама таяла, как свеча. Именно в этот самый тяжелый для нее период Гаркалин, ничего не подозревая, пришел с очередным признанием. Его снова накрыло. На этот раз это была «яркая, не похожая на других женщина». Он стоял перед женой, мялся, подбирал слова, а потом выпалил:
— Катюш, мы, наверное, расстанемся.
— Ты себе этого не позволишь. Потому что у нас такая девочка…,- ответила она спокойно, почти беззвучно.
Он не понял тогда, о ком она. Дочь Ника уже выросла, у нее была своя жизнь, она давно не нуждалась в родительской опеке. Какая еще «такая девочка»?
Все встало на свои места только после смерти Кати. Она просила его не уходить не потому, что надеялась удержать, а чтобы после ее ухода он не мучился чувством вины, не думал, что это он ее бросил в последние дни перед смертью.
Но он все равно корил себя. За каждый свой срыв, за каждую бессонную ночь, которую жена провела в больнице у его постели, за два инфаркта и клиническую смерть, обрушившиеся на него в 2008 году.
— Я считаю себя виновным в том, что нет больше моей Катеньки, — признавался он в интервью через несколько лет. — Она спасла меня ценой собственного здоровья.
Оставшись один, Гаркалин ничего не менял в их доме. Он разговаривал с женой, как с живой, мысленно спрашивал, куда она положила ту или иную вещь.
— Говорят, время лечит. Я могу вам сказать, что это неправда, — признавался актер. — Я не могу забыть о ней, не могу забыть ее глаза.
А самое страшное, он не выдержал и после 18 лет трезвости снова запил. Теперь, возвращаясь в пустую квартиру, он не видел смысла держать себя в узде. Что толку беречь здоровье, если единственный человек, ради которого стоило жить, ушел?
К счастью, рядом оказалась дочь. Успешный театральный продюсер, работавший в Центре драматургии и режиссуры, она не стала ждать, пока отец сопьется окончательно, и забрала его к себе. И только когда родился внук Тимофей, Гаркалин ожил окончательно.
Он был безумно привязан к мальчику. Проводил с ним все свободное время, баловал, рассказывал сказки, возился с ним в дачном домике под Москвой, куда они перебрались на лето, чтобы малыш дышал чистым воздухом. Жизнь снова обрела смысл. Гаркалин окончательно распрощался с алкоголем.
Его не стало поздней осенью 2021 года. Перед смертью актер два месяца провел в больнице, слабое сердце не оставляло ему шансов. Уходя, он исповедался и причастился. А потом едва слышно прошептал священнику: «Мне не страшно умирать. Меня там ждет Катенька».
