В советском кино зритель привык к открытым, простым и душевным лицам: экран часто требовал образов надежных рабочих парней, геологов или фронтовиков. Феномен Алена Делона — это совершенно другая эстетика: точеная симметрия черт, холодноватая элегантность и пронзительный взгляд, в котором читались скрытая тайна и внутренняя жесткость.
Этот типаж не был массовым для советского кинематографа, но актеры схожей фактуры и визуальной силы у нас были. Публика безошибочно считывала эту породу, моментально превращая таких исполнителей в национальных кумиров.
Андрей Харитонов
Главная параллель с делоновской эстетикой возникла в 1980 году, когда режиссер Николай Мащенко выпустил телефильм «Овод». 21-летний студент Киевского театрального института Андрей Харитонов мгновенно стал звездой. Тонкий нос, темные кудри, идеальный овал лица и пронзительный взгляд светлых глаз создавали тот самый контраст невинности и цинизма, который принес мировую славу Делону в 1960-х.
Сходство было не только внешним: Харитонов обладал редким для молодых советских актеров амплуа нервного, раненого героя-одиночки. Позже он закрепил эту стилистику в картинах «Тайна Черных дроздов» и «Человек-невидимка», доказав, что его холодная утонченность одинаково органично смотрится и в классической драме, и в зарубежном детективе.
Владимир Коренев
Мировой эталон делоновской красоты окончательно утвердился в 1960 году после премьеры фильма «На ярком солнце». Буквально следом, в конце 1961 года, советский прокат взорвала премьера «Человека-амфибии». Владимир Чеботарев целенаправленно искал на роль Ихтиандра актера, у которого «в глазах было бы море», и нашел студента ГИТИСа Владимира Коренева.
Эффект от его появления был ошеломляющим: актер получал около десяти тысяч писем от поклонниц, а его прическу и фасон рубашек копировали по всей стране. У Коренева была безупречная классическая геометрия лица и тот же гипнотический взгляд, что и у Делона. Разница заключалась в подаче: Ихтиандр нес чистую романтическую утопию, без скрытой опасности французского коллеги, но экранный магнетизм оказался схожего калибра.
Владимир Тихонов
Владимир Тихонов унаследовал редкое сочетание черт своих знаменитых родителей: от Вячеслава Тихонова ему достались скульптурные скулы, греческий профиль и аристократическая сдержанность, а от Нонны Мордюковой — южная выразительность и глубина взгляда.
В картинах «Русское поле», «Два дня тревоги» и «Версия полковника Зорина» Тихонов-младший демонстрировал фактуру классического героя приключенческого кино или детектива. С Делоном его роднило умение держать кадр за счет строгой пластики и закрытого, немного сурового взгляда из-под темных бровей. Его экранный образ стоял особняком: в нем не было показной рубашечной простоты, зато в избытке присутствовала сдержанная внутренняя сила.
Игорь Кеблушек
История Игоря Кеблушека — редчайший случай в истории нашего кинематографа, когда непрофессиональный актер навсегда остался в статусе эталона мужской красоты. Режиссер Светлана Дружинина заметила уроженца Чехословакии, студента МГИМО, в буфете Большого театра и сразу утвердила его на роль Мистера Икса в «Принцессе цирка» (1982).
Кеблушек обладал той европейской невозмутимостью и точеными чертами, которые идеально ложились на эстетику романтического героя-загадки. За кадром его роль озвучил Станислав Захаров, а арии исполнил Владимир Мальченко, но визуальный образ сделал сам Кеблушек. Сыграв всего одну роль, он предпочел карьеру дипломата актерскому пути, оставшись для зрителей примером безупречной кинематографической элегантности.
Олег Видов
Если типаж Делона обычно ассоциируется с темными волосами и контрастными светлыми глазами, то Олег Видов стал главным белокурым красавцем советского экрана. Скульптурное лицо, правильные линии и выразительный профиль сделали его кумиром поколения после ролей в «Всаднике без головы», «Метели» и «Сказке о царе Салтане».
Киногеничность Видова быстро заметили и за рубежом: он снимался в датской саге «Красная мантия» и масштабной югославской драме «Битва на Неретве». В отечественной прессе и зрительской среде Видова регулярно сопоставляли с главными мировыми красавцами десятилетия — от Роберта Редфорда до Делона, подчеркивая, что его благородная внешность одинаково убедительно смотрится в любом мировом контексте.
Сравнение с Аленом Делоном давно вышло за рамки киноведения и стало нарицательным обозначением безупречной мужской гармонии черт. Советские актеры доказали, что этот стандарт не был монополией французской новой волны: наш кинематограф подарил зрителям собственные запоминающиеся образы, где внешняя стать сочеталась с серьезной драматической школой.
