— Кюнна, впусти! Хоть глазком взгляну! — голос Белокурова, привычный к сцене, звучал на всю лестничную клетку. — На минутку! Ради бога!
Вечерами он мог подолгу стоять под ее окнами или стучать в дверь, играя роль безнадежно влюбленного.
— Владимир Вячеславович, уже поздно,- отвечала Игнатова, чувствуя смесь неловкости и лести. — Завтра у меня съемки в шесть.
— Я знаю! Я просто… не могу без вас. Как мальчишка!
*
*
Кюнна Алексеева (Игнатова) родилась в необычной семье. Мать — Татьяна Николаевна Игнатова, балерина, чья жизнь была посвящена сцене. Отец — Николай Михайлович Алексеев, этнограф, один из ведущих этнографов и библиотековедов Якутии. Сама же девочка с детства тянулась к актерству. И у нее для этого было все: живой ум, выразительная внешность и врожденная артистичность.
Когда родители развелись, воспитанием Кюнны занялись мать и дед по материнской линии Николай Андреевич Игнатов, капитан-подводник, человек суровый и дисциплинированный. Именно его фамилию актриса впоследствии и будет носить.
Окончив школу, Кюнна поступила в Щукинское училище. Природное обаяние и очевидный талан мгновенно сделали ее одной из самых заметных фигур на курсе. Почти сразу она начала активно сниматься в кино.
Звездным дебютом стала роль в фильме Бориса Барнета «Ляна», где ее партнером выступил тогда еще начинающий режиссер Леонид Гайдай. Он был настолько покорен игрой и уникальным типажом Игнатовой, что сразу же пригласил на главную роль политической ссыльной Раисы Федосеевой в свою первую полнометражную картину «Долгий путь».
Такой блестящий старт предопределил и театральную судьбу актрисы: ее без раздумий приняли в труппу Московского драмтеатра(в будущем Таганку), где с первых дней доверили роли в ключевых постановках.
Еще на третьем курсе Кюнна вышла замуж за студента «Щуки» Вячеслава Соколова. А к моменту получения диплома уже ждала ребенка. В 1958 году у пары родился сын Петенька.
Однако материнство не стало для молодой актрисы источником радости. Наоборот, обернулось непонятной для нее ролью, которая мешала главному — карьере. Да и молодой муж видел в жене не коллегу по цеху, а хозяйку.
— Кюня, — говорил он каждый раз, возвращаясь домой, — хоть бы раз нормальный ужин приготовила. Не какие-нибудь бутерброды. Борщ, котлеты… Как у всех.
— Все так, — отрезала та, не отрываясь от чтения новой пьесы — Но у меня завтра пробы. Потом репетиция в театре до ночи. Готовь сам!
Соколов не стал терпеть такого положения дел и брак быстро распался. Маленького Петю забрала к себе бабушка по отцу, Наталья Сергеевна, директор московской школы-интерната.
После развода Игнатова с головой ушла в работу. За три года артистка снялась в нескольких заметных картинах: «Повесть о молодоженах», «Снова утро» с Владимиром Самойловым, а затем в фантастической ленте «Планета бурь» с Георгием Жженовым.
На съемках фильма «Долгий путь» Кюнна познакомилась с лауреатом Сталинской премии и любимцем публики Владимиром Белокуровым, который был старше на 30 лет. Выросшая без отца, она, возможно, искала в этом уже немолодом человеке опору, а он увидел в ней последний шанс на яркое чувство.
Его ухаживания были не просто галантными, он разыгрывал перед новой возлюбленной целые представления. Однажды, застав Кюнну одну после съемок, Белокуров преподнес ей огромный букет.
— Кюнна, — сказал он, протягивая розы. — Все шипы срезал. Боюсь, даже цветок может вас поранить.
Она улыбнулась, но в ее глазах читалась легкая настороженность.
— Владимир Вячеславович, не стоит таких хлопот. Я не такая хрупкая.
— Позвольте старику немного романтики, — настаивал он.
А вечерами мог подолгу стоять под ее окнами или стучать в дверь, играя роль безнадежно влюбленного.
— Кюнна, впусти! Хоть глазком взгляну! — его голос, привычный к сцене, звучал на всю лестничную клетку. — На минутку! Ради бога!
— Владимир Вячеславович, уже поздно,- отвечала она, чувствуя смесь неловкости и лести. — Завтра у меня съемки в шесть.
— Я знаю! Я просто… не могу без вас. Как мальчишка!
Его настойчивость, помноженная на славу, дала результат. Кюнна потеряла голову и вскоре вслед за чувством покинула Московский драмтеатр и перешла во МХАТ, где Белокуров был ведущим актером и фигурой не менее значительной, чем на экране.
Их свадьба казалась закономерным триумфом, но на деле стала началом конца самостоятельной карьеры Игнатовой. Белокурову, как и Соколову, нужна была не коллега, а жена-спутница, живое украшение его собственной славы. Влияние мэтра быстро превратилось в опеку, граничащую с диктатом.
— Кюнечка, от этой роли я тебе советую отказаться, — говорил он тоном, не допускающим возражений, просматривая присланный сценарий. — Режиссер молодой, сомнительный. Да и образ тебе не идет. Ты должна сиять, а не ходить в потрепанном платье.
— Но мне интересно попробовать, — осторожно возражала она. — Это сложный характер…
— Доверься мне, — мягко прерывал муж. — Твоя задача, быть прекрасной. На сцене и в жизни…
Он решал все. Если ему звонили с предложением выступить на правительственном концерте, его ответ был отработан:
— С удовольствием. Но только с супругой. Мы дуэт.
Страх супруга оставить свою любимую без присмотра стал навязчивым. Мысль о том, что она может провести вечер в обществе других мужчин, приводила его в тихую панику, которую он маскировал под заботу.
— Кюнечка, завтра летим в Ленинград, — объявлял он, не спрашивая. — Концерт в БКЗ. Ты будешь читать Ахматову со мной.
— Володя, у меня же в среду репетиция новой сцены…, — робко начинала она.
— Перенесут, — отрезал он, целуя ее в лоб. — Без тебя там никто не пропадет. А я пропаду.
Актриса страдала от такой удушающей любви, чувствуя, как ее собственная профессиональная жизнь медленно превращается в гастрольное приложение к биографии знаменитого мужа. Но противостоять ему было невозможно — его авторитет и предоставляемые им блага создавали золотую клетку, в которой было тесно, но очень безопасно и комфортно.
Их быт действительно казался идеальным. Огромная квартира с видом на Нескучный сад, где Владимир Вячеславович любил возиться с ее Петей. Личная «Волга» каждые выходные увозила семью на роскошную двухэтажную дачу. Отпуск только на море, в закрытых санаториях, куда обычным людям попасть было невозможно.
— Ты счастлива? — спрашивал он ее вечерами, обнимая за плечи.
Она, глядя на играющего в саду Петю и на сияющее лицо мужа, искренне улыбалась и кивала.
— Счастлива, Володенька.
Приглашение преподавать во ВГИК стало для Кюнны глотком воздуха. Наконец-то у нее появилось собственное дело, не связанное напрямую с мужем. Она ожила в стенах института, делясь опытом с новым поколением и снова чувствуя себя востребованной. Аудитория стала отдушиной, а студенты, обожавшие молодую и открытую наставницу, частыми гостями в их гостеприимном доме.
Именно в это время в размеренную жизнь Игнатовой ворвалась новая любовь. На одном из факультетских просмотров она встретила дерзкого, уверенного в себе 24-летнего Александра Дика. Он был младше на 14 лет и полной противоположностью Белокурову. Заносчивый выскочка смотрел на Кюнну не как на памятник, а как на Женщину.
— Это был не разврат какой-то! -говорила позже одна из подруг-коллег Кюнны по театру. — Это была запретная страсть. Та, что в сорок лет накрывает, как цунами, и стирает все… и разум, и память. Мы ее даже не осуждали в театре…
Искра вспыхнула мгновенно. После одной из лекций Дик подошел к ней, не скрывая интереса.
— Кюнна Николаевна, слушать вас одно удовольствие. Но знаете, чего не хватает?
— Чего же? — удивилась она, польщенная.
— Смелости. Вы говорите о чувствах, но сами, кажется, боитесь их. Настоящих, безумных.
Она замерла, чувствуя, как его слова бьют прямо в цель.
— Вы слишком смелы для студента, — сухо парировала она, но в ее голосе дрогнули нотки.
— Ровно настолько, насколько того стоит объект, — улыбнулся он, глядя ей прямо в глаза. — А вы того стоите!!!
Вскоре Дик нашел способ остаться с ней наедине. В полупустом коридоре ВГИКа мягко прижал Кюнну к стене, блокируя путь.
— Кюнна Николаевна…, — от его шепота по коже пробежали мурашки. — Я схожу с ума… Каждый день думаю только о вас…
Этих слов оказалось достаточно. Через десять лет жизни с Владимиром она вдруг почувствовала себя женщиной, способной на безрассудство. И, забыв о возрасте, положении и долге, ушла о мужа…
После ухода супруги Белокуров не прожил и года. Тяжело больной 68-летний народный артист надеялся встретить его в кругу семьи, держа за руку ту, ради которой выстроил всю жизнь. Но ее предательство перечеркнуло все, оставив его умирать в одиночестве.
И все же в своем великодушии (или отчаянии) совершил последний рыцарский жест. Незадолго до смерти дал Кюнне развод и даже инициировал размен своей роскошной квартиры, чтобы обеспечить ее с сыном отдельным жильем.
А вот Петр, которого Белокуров растил как родного, не смог простить матери. Он переехал в «однушку» к бабушке и разорвал все отношения. Для Игнатовой это была глубокая рана, но даже она не заставила влюбленную женщину оглянуться назад. Она сделала выбор в пользу Александра Дика, который вскоре стал ее третьим мужем.
Однако и этот брак обернулся для артистки клеткой. Молодой и амбициозный кавалер не собирался играть роль благодарного спасителя. В их доме поселились ревность, взаимные упреки и тень его мимолетных увлечений.
— Саш, ты опять задерживаешься, — могла тихо сказать она, встречая мужа и его друзей поздно вечером.
— Работа. Не учи меня жить, — отмахивался он, даже не глядя в ее сторону. — И не встречай меня, как прислуга. Неудобно.
Но Кюнна была готова терпеть все: равнодушие, обиды, даже намеки на измены. Она любила и была счастлива только от одной мысли: «Он здесь и он мой».
Последние годы жизни Кюнны Игнатовой были отмечены творческим упадком и бедностью. Она гастролировала с Диком в скромных концертных программах, где читала Ахматову и пела романсы. Больших театральных ролей для нее больше не находилось, лишь эпизодические предложения, гонорары от которых были ничтожны.
— Кюнна, опять эти три копейки за выход? — мог с усмешкой бросить Дик, просматривая ее договор. — На новые перчатки не хватит.
— Меня помнят, — тихо отвечала она, пряча бумагу.
— Помнят? — фыркал тот. — Актрису, которая читает стихи за кусок хлеба? Это не память… Это милостыня. И ты ее с благодарностью принимаешь.
Унижения не ограничивались словами. В тяжелые дни, чтобы заглушить тихие вопросы и обиды жены, Александр ее спаивал. Стакан коньяка «для настроения» перед выступлением, потом еще один «для храбрости» после неудачных переговоров с антрепренером. Постепенно это стало привычкой, а затем и необходимостью — для него удобной, для нее разрушительной.
В таком существовании и прошли финальные сезоны Кюнны Игнатовой. Ей было всего 53, когда ее не стало. В театре, куда актрису давно не звали на серьезные роли, вдруг забеспокоились, не увидев на одной из редких репетиций. Посланный сотрудник вернулся ни с чем: дверь не открывали.
На следующий день встревоженные коллеги дозвонились до Петра. Тот, не видевший мать годами, примчался и открыл дверь своим ключом. Он нашел ее на полу квартиры, еще живую, но уже без сознания. Она умерла в больнице, прожив еще два дня. Врачи констатировали кровоизлияние в мозг, хотя по творческой Москве пошел гулять слух о самоубийстве…
Сын Игнатовой, Петр Соколов, окончил школу-студию МХАТ, стал драматургом, его пьесы ставили в столичных театрах. В 90-е он работал на телевидении, а позже ушел в церковное пение и написание книг. Трижды был женат, в последнем браке родилось трое детей.
