— Отпусти меня, Слава, — взмолилась Елена. — Люблю его…
Она долго боролась с собой: брак был венчаным. Дочь-десятиклассница умоляла мать одуматься, но сердцу не прикажешь. Личная жизнь Образцовой мистическим образом словно разделилась пополам: 17 лет с одним мужем, 17 — с другим.
У страшной рваной занавески вместо двери стоят две женщины с пустыми рюмками и рыдают
Елена не любила говорить о своём тяжёлом блокадном детстве, лишь отшучивалась, что голос себе «накричала».
— В бомбоубежище я орала, как сумасшедшая, хотела хлебца, — рассказывала певица. — Вокруг говорили: опять эту крикуху принесли. Ну вот, наверное, я там и «распелась».
Когда началась война, Елене было два года (она родилась 7 июля 1939-го).
Все мужчины ушли на фронт, а женщинам чудом удалось уехать из Ленинграда. В мать Елены в школе был безнадёжно влюблён один мальчик. Во время войны мужчина занимался эвакуацией, и благодаря ему весной 1942 года мать Елены, бабушка и тётя с дочерью Марьяной выехали по Дороге жизни в Устюжну Вологодской области.
Девочка крепко сжимала в руках игрушечного пёсика Бобку, которого ей подарила мама. Бобка оказался единственным, что можно было положить в карман и взять с собой. Тогда, в четыре года, Леночка увидела страшную картину, навсегда запечатлевшуюся в её памяти: две машины ушли под лёд Ладожского озера. В глазах взрослых застыл ужас, кто-то плакал. Образцовым повезло. Мать Елены вспоминала, что на них смотрели как на выходцев с того света. В Устюжне, конечно, было легче, но досыта не ели.
Приезжал дядя Елены с фронта, привёз банку тушёнки и бутылку водки. Женщины приберегли угощение до Нового года.
— Тридцать первого декабря мама с моей тётушкой выпили по рюмочке и пошли поздравлять соседей с праздником. Пока они ходили, мы с сестрой всё съели и даже выпили. Когда наши мамы вернулись, я встретила их песней: «Завертелись, закружились провода, мы такого не видали никогда…»
Мать с тёткой рыдали не из-за того, что остались без еды — боялись, что девочки отравились. Но всё обошлось.
— Я до сих пор вижу, — рассказывала Образцова, — как у страшной рваной занавески вместо двери стоят две женщины с пустыми рюмками и рыдают.
Дай Бог тебе в жизни кого-нибудь так полюбить
— Ма-а-ма! — вопила во всё горло пятилетняя Леночка.
Она мчалась во всю прыть по деревенской улице — её преследовал бык. Лена и восьмилетняя Марьяна помогали взрослым. Лошади крутили жернова мельницы, а девчушки, сидя верхом, ударяли пятками в бока, чтобы не засыпали. В хозяйстве имелись и коровы с быком. И вот могучее животное порвало верёвку и погналось за Леной.
— К счастью, я добежала до дома. А бык со всего маху воткнулся в запертую дверь и застрял. Рога выпиливали, в двери осталась дырища. Что такое тореадор, я знаю не понаслышке, — шутила Образцова через много лет, готовясь к партии Кармен.
В эвакуации Лена увидела фильм «Большой вальс» с Милицей Корьюс и сказала:
— Хочу петь, как она! И чтобы муж был как Иоганн Штраус из кино.
И как по волшебству обе мечты сбудутся.
Отец Елены, к счастью, уцелел, вернулся с фронта домой. Был он мужчиной видным, работал инженером, позже дослужился до замминистра тяжёлого машиностроения, и семья перебралась в Москву. Женщины на него заглядывались.
— Мама, как ты это терпишь?! — возмущалась Елена в юности. — Отец ни одной юбки не пропускает! На улице постоянно оборачивается!
— Дай Бог тебе в жизни кого-нибудь так полюбить, — как-то ответила ей мама.
Может быть, отец на кого-то и заглядывался, но жену любил — семья Елены оказалась крепкой. На дочь он имел огромное влияние, но в одном она его не послушалась, наперекор ему став артисткой. Лена пела в детском хоре Ленинградского дворца пионеров и грезила сценой. Но отец считал, что дочь должна пойти по его стопам, и убедил поступить в радиотехнический институт.
Сам он прекрасно играл на скрипке, обожал исполнять романсы, но считал, что подобное — для души.
— Если быть певицей, то только великой, а из тебя ничего не получится. Ты пищишь, как комар! Опозоришь семью, — возмущался он. — В лучшем случае будешь петь в фойе кинотеатров перед сеансами. А в худшем — останешься без профессии и пойдёшь мыть полы.
Елена выдержала год в институте, а потом сдала экзамены в Ленинградскую консерваторию имени Римского-Корсакова. Конкурс был дикий.
Однако отец совсем не обрадовался.
— Что же, ты выбрала самостоятельную жизнь, значит, и зарабатывать будешь сама! — объявил он дочери.
Образцова жила в общежитии и на стипендию. Конечно, мать тайком присылала дочери немного денег, но жила студентка очень скромно.
— Ночью постираю бельишко, повешу сушиться, высохнет — хорошо, а не высохнет — иду в мокром, — рассказывала будущая звезда оперы.
Первый сценический наряд ей подарило государство для поездки на Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Финляндию. Платье было милым, но скромным, однако третьекурсница была на седьмом небе от счастья: пусть оно серого цвета, но такое элегантное и новое!
На фестивале Елене присудили первое место, и только тогда отец оттаял — ведь он три года с ней не разговаривал. Когда дочь приезжала на каникулы, он её не замечал. Карьера Елены потрясающе стартовала: в 1962 году она победила на Всесоюзном конкурсе молодых вокалистов им. М. И. Глинки.
А год спустя студентка консерватории дебютировала на сцене Большого театра, и сразу в роли Марины Мнишек, которая в будущем станет одной из её коронных ролей.
— Я вышла на сцену без единой оркестровой репетиции, точнее, меня буквально вывели под руки, поскольку я была в полуобморочном состоянии от волнения, — смеялась Елена.
На выпускном экзамене в 1964 году ей поставили «пять с плюсом», такая оценка появилась в ведомости впервые за сорок лет, с 1924 года.
Сама Образцова, говоря о своей карьере, вспоминала, что в молодости и слова такого не знала — карьера, сделать карьеру.
— Я лишь занималась как сумасшедшая: много читала, учила, слушала, — вспоминала певица. — Всё делала, чтобы выразить то, что из меня рвалось, из моей души.
Столько лет вы, как семья, были вне Бога
На третьем курсе она познакомилась с будущим мужем Вячеславом Макаровым. Он был на год старше и учился на физфаке Ленинградского университета. Однажды он пришёл на студенческую вечеринку к общим знакомым, где была и Елена.
— Когда вошёл Слава, я, как Татьяна в «Онегине», вмиг узнала, вся обомлела, запылала и в мыслях молвила: вот он, — рассказывала она.
Пригласил её пару раз в кафе-мороженое, а потом уехал на год в Монголию преподавать физику. Часто писали друг другу нежные письма. В 1965-м поженились, а через год на свет появилась маленькая Леночка. Другого имени дочери Вячеслав не желал: хотел, чтобы прекрасных Елен в доме стало больше!
Когда молоденькая Образцова пришла в Большой театр, там царствовала Ирина Архипова, тоже меццо-сопрано.
— Пришла такая девочка, молоденькая, талантливая. Как вы думаете, будет что-то с неё? — спросили Ирину.
— Нет, не думаю. Дитя войны, с неё ничего не будет, — ответила Архипова.
Образцова рассказывала об этом и смеялась. Она, дитя войны, стала народной артисткой СССР в тридцать семь лет и Героем Социалистического Труда, выступала на всех известных мировых сценах и считалась непревзойдённой Кармен в истории оперы.
Молодая семья жила в Москве, Вячеслава взяли в Физический институт Академии наук. Рождение дочери не помешало Образцовой заниматься карьерой. Девочка до пяти лет жила у бабушки с дедушкой, потом пошла в садик. Елена много гастролировала, и её дочь называла себя «папиной». Но это не означало, что у неё не было близких отношений с матерью — возвращения любимой мамы и жены из поездки с нетерпением ждали.
— Когда мама возвращалась, наступал великий праздник, — вспоминала дочь. — Мы вместе разглядывали подарочки, которые она доставала из чемодана.
Через пятнадцать лет брака Елена и Вячеслав обвенчались в тот же день, когда их дочка приняла крещение.
— Столько лет вы, как семья, были вне Бога, — сказал владыка Антоний. — А сейчас пришли к нему в таинстве венчания. И теперь тот, другой, начнёт искушать вас, чтобы семью разрушить! Будьте же бдительны!
Прошло два года. Лена-младшая пошла в выпускной класс, когда дома разыгралась драма. Сбылось пророчество матери Образцовой:
— Дай Бог тебе в жизни кого-нибудь так полюбить.
Каждый день с ним был как первый
С дирижёром Большого театра Альгисом Жюрайтисом Елена была в хороших отношениях, более того, он считался другом семьи. У Образцовой даже в мыслях не было с ним пофлиртовать. Как-то Вячеслав не смог встретить жену на вокзале и попросил об этом Жюрайтиса.
— Я вышла из поезда, посмотрела на Альгиса и поняла, что пропала: не смогу ни дня прожить без этого человека. Это было как солнечный удар. Ничего не могла с собой поделать, — рассказывала Елена двоюродной сестре Ирине.
Альгис был старше певицы на 11 лет, но в прекрасной физической форме. Он занимался йогой, был очень хорош собой и безупречно одевался. Но главное, Жюрайтис был не только красив, но и очень талантлив. Образцова боролась с собой и целый год металась между семьёй и любовью, сразу рассказав обо всём мужу и дочери по отдельности.
— Одного я любила, а второго жалела, — говорила Елена. — Душа разрывалась на части.
Альгис был от неё без ума. Страстный автомобилист, режиссёр угрожал, что если Елена не уйдёт к нему, разгонится на машине и врежется в стену.
И через год Елена сдалась.
Дочь восприняла развод трагически. Она осталась с отцом, а с матерью не общалась три года. Не хотела понять, что мама её по-прежнему любит, считала это предательством в первую очередь в отношении себя.
— Детям нужна семья, нельзя предавать детей! — кричала она.
Елена не оставляла попыток помириться с дочерью, и однажды это всё-таки произошло.
— Я была уверена вначале, что наш разрыв навсегда, что никогда маму не прощу! — рассказывала Елена Макарова. — Мы встретились, обнялись и поплакали, прижавшись друг к другу…
Их примирило то, что Лена выскочила замуж в 19 лет, а в 20 стала матерью-одиночкой. Елена очень сочувствовала дочери, помогала советами и деньгами. Макаров позже женился, родился сын. С бывшей женой он созванивался первое время по бытовым вопросам, но больше никогда с Еленой не встречался.
А с Альгисом Жюрайтисом началось то, что Образцова называла счастьем.
— Каждый день был как первый, — говорила она об этих семнадцати годах.
Детская мечта о муже, похожем на Иоганна Штрауса из фильма, сбылась: Жюрайтис и правда был похож на красавца Фернана Гравея, сыгравшего великого композитора.
— Ты столько раз умирала в театре! Не скучно потом жить в реальности — после таких страстей и безумного напряжения? — спросила её сестра.
— У меня в жизни такие страсть и любовь, что «Кармен» меркнет, — ответила ей Елена, слегка покраснев.
После свадьбы Альгис купил кабриолет. Но не для того, чтобы красоваться — он катал жену по Подмосковью. Елена обожала полевые цветы. Они останавливались и на поле рвали то клевер, то васильки, абсолютно счастливые и забывающие обо всех проблемах. У Образцовой были очень хорошие отношения и с детьми мужа, дочерью и сыном.
— Как-то Альгис уехал на гастроли, а я осталась в Москве, — рассказывала Елена. — Так тосковала, что считала часы до его возвращения… Бегу по перрону и вдруг понимаю: вот за эту минуту, за то, что сейчас смогу его увидеть, обнять, я готова отдать все триумфы — прошлые и будущие…
Когда он умирал, я не плакала
Совместные концерты Жюрайтиса и Образцовой собирали полные залы по всему миру — у них вообще были большие планы на работу вдвоём и на счастливую жизнь до последнего вздоха.
Образцова прожила с Альгисом около 17 лет — примерно столько же, сколько с первым мужем. В 1997-м у него диагностировали онкологию, и в октябре 1998 года Жюрайтис скончался, сгорев за несколько месяцев. Альгис знал, что обречён. Последние месяцы он жил на даче, мужественно встречая смерть. Он категорически запретил Елене бросать работу, не желая, чтоб жена видела его угасающим. За ним ухаживали сиделки. А Елену он встречал улыбкой…
— Когда он умирал, я не плакала, — рассказывала Образцова. — Потому что когда мы плачем и переживаем, это мы себя жалеем больше, чем того, кто уходит. Надо отпускать спокойно…
После смерти Альгиса у неё была тяжёлая депрессия. Спасла певицу работа. Она отменила единственное выступление с реквиемом Верди, боясь, что рыдания стиснут горло. Неожиданно для самой себя Елена в 61 год дебютировала на драматической сцене в спектакле Романа Виктюка «Антонио фон Эльба». Она сыграла стареющую оперную диву — роль, очень близкую ей по духу. Посвятила эту работу памяти Альгиса.
А вообще она пела полвека, исполнив более 85 оперных партий. Графиню в «Пиковой даме» она исполняла с двадцати пяти лет до последних лет жизни.
— Мне было легче спеть любую громадную партию, чем Графиню, — признавалась она. — Очень сложно, на следующий день я совершенно выпотрошена. Мышцы болят, я воистину такая старуха. Даже тогда, когда мне было двадцать пять.
— А зачем же вы поёте, если так тяжело, — как-то спросила её журналистка.
— Это как дышать. Без этого совершенно невозможно жить, — улыбнулась в ответ Елена.
Кстати, игрушечный Бобка, вывезенный из блокадного Ленинграда, сопровождал певицу всю её жизнь, став талисманом на удачу — ездил с ней на все концерты и спектакли. Старенький, потертый, потерявший глаз, он верно служил своей хозяйке.
— Я объездила с ним, действительно, весь мир, — вспоминала Елена. — Когда идут очень сложные концерты, и я очень боюсь, я кладу песика на рояль. Я спокойна, когда он рядышком со мной. В Бобке мое детство, там кусочек моей мамы, папы — песик для меня источник большой энергии.
Никогда не будь примадонной, они все дуры
Невозможно не упомянуть о двух человеческих качествах Образцовой. Она была человеком с огромным чувством юмора, хохотушкой, любительницей анекдотов — этим пошла в отца. А ещё Елена обладала доброй душой. Никогда не ходила просить за себя, но откликалась на чужие просьбы. И легко расставалась с деньгами, даря их тем, кто в них нуждался. Оплачивала учёбу, возила вещи, давала деньги.
— Как-то раздался звонок в дверь, — вспоминала дочь Елены. — Открываем, на пороге на коленях стоит женщина: «Елена Васильевна, спасите! Вы едете в Швейцарию, у меня сын погибает, его может спасти лекарство оттуда. Я буду вашей рабой, буду полы вам мыть. Спасите!» Мама взяла рецепт. Вернулась и говорит папе: «Саша, я отдала весь гонорар и влезла в долги. Но не могла не купить!» Когда пришла эта женщина, мама отдала ей огромную коробку: «Не надо мне полы мыть, не надо денег, езжай к сыну!»
Нельзя сказать, что деньги доставались ей легко, напротив, тяжело. Но они не были главной целью в её жизни. Она одна из немногих не поносила СССР после его распада, не заявляла, что кормила всю страну — ей просто такое в голову не приходило. Образцова говорила лишь о благодарности:
— Я была счастлива. Господь дал мне бесплатно талант, я бесплатно пою, да ещё государству помогаю. Клянусь, так и думала: не продаю свой талант, а пою в благодарность Господу Богу.
Образцова морщилась, когда её называли оперной примадонной:
— Ой-ой, это не ко мне. Мой папа сказал: «Никогда не будь примадонной, они все дуры». На протяжении многих лет, работая с примадоннами, я поняла, что он прав. Если человек состоялся как актёр, личность, ему не надо из себя ничего изображать и придумывать для пиара.
Больше Елена замуж не выходила. Работала и дружила — у неё был потрясающе гостеприимный загородный дом, где собирались тёплые компании друзей. В комнатах для гостей могла бы разместиться труппа небольшого театра. Туда часто приезжали её близкие подруги — Тамара Синявская, Валентина Терешкова, Маквала Карашвили. Подолгу жили двоюродные сёстры. Певица обожала собак. В последние годы в доме было пять песиков. И один кот-красавец.
— Ира, старение — большая трагедия для женщины, которую нужно пережить, — писала Елена младшей двоюродной сестре. — Жизнь на этом не кончается! Наступает момент, когда ты пересматриваешь свои ценности.
Не самое главное быть красивой и сексуальной, не самое главное нравиться мужчинам. Важнее доброта, желание поделиться знаниями, понять, зачем ты родилась на свет. Если ты это поймешь, будешь счастлива всю жизнь. Потому что отдаешь людям то, что тебе дал Бог. Я считаю, что самый большой дар — это дар общения.
Она тесно дружила со своим духовником, архиереем Меркурием Ивановым. Он часто заезжал на её дачу. На своём участке Образцова построила часовню Самые затёртые страницы были с молитвами о болящих. Елена переживала, если кто-то из дорогих ей людей болел. А потом заболела сама.
28 октября 2014 года в Большом театре состоялся оперный бал к 75-летию Елены Образцовой. Перед этим балом Елена не пела пять месяцев. Она боролась с тяжёлой болезнью и не говорила даже двоюродной сестре Ирине, с которой была очень близка, чем болеет. А диагноз был неутешительным — лейкемия.
Однако на сцене она была как всегда хороша. После бала все договорились встретиться через год на той же сцене, в том же составе, чтобы отпраздновать её семьдесят шесть лет. Все запомнили Елену женственной и жизнелюбивой — даже в клинику, где лечилась, она приходила с укладкой и макияжем. А как иначе — её узнавали. Один поклонник кинулся к певице:
— Елена Васильевна, как я рад Вас здесь встретить!
— Лучше бы мы встретились в другом месте! — рассмеялась Образцова.
В последней попытке победить болезнь певица полетела в Лейпциг — правительство оплатило ей эту поездку на лечение. Из немецкой клиники она уже не вышла. 12 января 2015 года Елена Васильевна Образцова скончалась. Но её чудесный голос остался.
— Каждый раз, когда я пела на главных сценах мира и получала овации, всегда радовалась: вношу лепту во славу моего Отечества. Особенное счастье было, когда исполняла русские оперы. Гордилась: мы славим свою музыку, своих композиторов. И я всегда пела в благодарность Господу Богу — душа не умирает, это шкурка умирает, а душа нет, — говорила певица.
