У актрисы Инны Кмит с ранних лет была проблема — часто кружилась голова. Её отец, Леонид Кмит, посчитал, что подобные слабости в семье нужно пресекать на корню. Когда у Инны появилась дочка Катя, он самолично взялся за тренировку вестибулярного аппарата младенца.
Настоящей центрифуги в просторной квартире на Мосфильмовской не нашлось, поэтому артист придумал другой способ. Он брал маленькую внучку за щиколотки и подолгу держал вверх ногами, дожидаясь, пока та не начнет синеть.
К двум годам тренировочная программа усложнилась. Как-то раз Инна вернулась домой, заглянула на кухню и едва не лишилась дара речи. Под самым потолком, побелев от напряжения и крепко вцепившись ручонками в бельевую веревку, вверх тормашками болталась её малолетняя дочь.
Ребенок уже стал пунцовым от натуги, держалась из последних сил. А прямо под ней, лишь слегка придерживая девочку за попу, стоял «любящий» дедушка и командовал:
— Держись, Маруся! Космонавтом будешь!
Алексей Кмита — именно так по документам звали будущего всесоюзного кумира — всеми фибрами души ненавидел бедность. Даже само это слово — «бедность» — его раздражало. Семья кочегара и ткачихи жила в Петербурге. Семейная легенда гласила, что корни у них белорусские, а фамилия образована от слова «кмитливый», то есть смекалистый.
Квартира у них была маленькой и убогой, есть часто было нечего, и сходить куда-нибудь развлечься не удавалось. Всё это настолько бесило юного Алексея, что он отчаянно искал способ вырваться из этой беспросветности. Самым интересным и романтичным билетом в другую жизнь казалось море.
Алексей бредил флотом, мечтал о дальнем плавании. Но, к сожалению или счастью, ему не удалось пройти медкомиссию: юноша оказался дальтоником, не способным различать цвета. В мореходку путь был закрыт.
Раз с океаном не сложилось, парень решил податься в артисты и поступил в Ленинградский институт сценических искусств. Преподаватели в один голос твердили, что он очень фотогеничен, однако, помимо дальтонизма, у него имелся ещё один серьезный изъян — он сильно заикался.
Впрочем, кинематограф тогда был немым, и дефекты речи на экране никого не волновали. В 1928 году он как раз дебютировал в одной из последних советских немых картин — фильме «Золотой клюв».
Примерно в это же время у него появилось новое имя. Сокурсники и друзья почему-то упорно звали Алексея Лёнькой. Имя так прижилось, что парень решил сделать его сценическим псевдонимом. Заодно он поработал над фамилией: убрал провинциально звучащую букву «а» на конце.
Получилось благозвучно — Леонид Кмит. Правда, в паспорт он эти изменения вносить не стал. Из-за этой бюрократической неразберихи театральные и студийные кассиры регулярно впадали в ступор: по документам зарплата выписывалась Алексею Кмите, а забирал её какой-то Леонид.
Карьера только начала набирать обороты, как грянула технологическая революция — в кино пришел звук. Заикающемуся актёру о ролях теперь нельзя было и мечтать. Кмит готовился распрощаться с карьерой, но в дело, как это часто бывает, вмешался случай. Зимой, приехав погостить в родную деревню и возвращаясь домой в темноте, Леонид не заметил открытый люк.
Он провалился в глубокий, засыпанный снегом колодец. Полетел вниз, плюхнулся в воду и от эмоционального потрясения перестал заикаться. Из колодца он выбрался человеком с идеальной речью, полностью готовым к своей главной в жизни роли.
После премьеры «Чапаева» в 1934 году на Леонида обрушилась даже не слава — это была настоящая зрительская истерия. Ему не давали прохода на улицах, маршал Ворошилов лично распорядился выделить всесоюзному любимцу квартиру, а правительство присвоило ему звание заслуженного артиста. Но у этой оглушительной популярности обнаружилась тёмная и крайне раздражающая Кмита сторона.
Народ полюбил ординарца Петьку настолько, что начал в огромных количествах сочинять про него анекдоты. Когда актер слышал очередной анекдот про Василия Ивановича и своего героя где-нибудь в очереди в магазине или просто на улице, он закипал от ярости. Кмит мог запросто швырнуть в шутника первым попавшимся под руку предметом или с кулаками броситься в драку.
Как бы то ни было, успех вскружил ему голову. Леонид искренне уверовал в свою исключительность и всё чаще со вздохом говорил в кругу знакомых:
— Эх, тяжело мне, гению, с вами!
Возможно, он бы и дальше блистал в главных ролях, если бы не… футбольный мяч. Стоя на воротах во время любительского матча между актёрами, он получил мощнейший удар по лицу, который сломал ему нос. В 1939 году Кмит решился на пластическую операцию.
Хирурги поработали на славу: некогда задорный, простоватый курносый паренек обзавелся благородным аристократическим профилем с изящной горбинкой. И… моментально перестал быть интересен режиссерам. Потеряв свою фирменную фактуру, он лишился и главных ролей.
Творческие неудачи лишь распаляли и без того взрывоопасный характер Кмита. Бывший кумир миллионов превратился в настоящую головную боль для съемочных групп. Он постоянно спорил, срывал рабочий процесс и брался поучать режиссеров, как именно нужно выстраивать кадр и снимать кино. Терпеть подобное хотели далеко не все.
Дошло до того, что актера открыто возненавидел Иван Большаков, министр кинематографии СССР. Во время празднования юбилея киноиндустрии, когда артистам массово раздавали почетные ордена, Большаков распорядился выдать ершистому Кмиту лишь скромную медаль, сделанную наспех из дешёвого металла. На торжественной церемонии Леонид принял медаль, размахнулся и запустил наградой прямо в министра.
— Мядали мы вядали! — заорал артист на весь зал.
Он не переносил поражений — ни в работе, ни в жизни. В Театре киноактера, где он служил, в почете были два развлечения: шахматы и армрестлинг. Если в борьбе на руках Кмит играючи валил всех подряд, оставаясь абсолютным чемпионом, то за шахматной доской ему не везло — он не выиграл ни единой партии. Чуть что шло не так, он в бешенстве смахивал фигуры на пол и переворачивал доску.
Однажды он пошел на сделку с местным «шахматным чемпионом»: предложил тому специально проиграть партию, пообещав взамен поддаться в армрестлинге. Соперник честно проиграл игру. Когда же мужчины сцепились руками на столе, а вокруг собрались зрительницы, тщеславие взяло верх.
Услышав подбадривающий возглас одной из молоденьких актрис, Кмит резко впечатал руку партнера в стол. На возмущенные упреки обманутого товарища он невозмутимо ответил:
— Победителей не судят!
Жить с человеком, считавшим себя гением и не терпевшим возражений, было испытанием не для слабонервных. Первой это в полной мере прочувствовала артистка цирка Шурочка Демьяненко. Юная девушка, отбивавшая чечетку босиком в мужском смокинге а-ля Марлен Дитрих, быстро свела актера с ума.
Ей едва исполнилось пятнадцать, когда они познакомились, а в шестнадцать она уже родила Кмиту дочку Инну. Правда, родила раньше срока — на седьмом месяце. Специфический нрав мужа, помноженный на бытовые трудности, быстро остудил пыл молодой матери.
Она собрала вещи, оставила недоношенного младенца отцу и умчалась в родную Одессу за новой любовью — режиссером цирка Леонидом Маслюковым. Обратно Александра уже не вернулась, а спустя годы угодила в тюрьму из-за романа с американцем, где и скончалась в тридцать шесть лет.
Оставшись с больной крохой на руках, Леонид с головой ушел в отцовство. Он отгонял от себя потенциальных мачех, сам стирал пеленки, кормил из соски и выхаживал слабую девочку. Забота эта порой принимала весьма пугающие формы. Однажды актеру показалось, что дочь замерзла в прохладной комнате. Недолго думая, он засунул ребенка прямо в кухонную духовку — погреться.
Когда Инне исполнилось тринадцать, в квартире на Мосфильмовской всё-таки появилась мачеха — Галина. Актер Павел Кадочников просто представил молодую девушку своему приятелю.
Окинув Галочку цепким взглядом, сорокалетний Кмит безапелляционно заявил, что в самое ближайшее время она станет его женой и родит ему сына. Девушка от такого напора опешила, но вскоре действительно пошла с «Чапаевским Петькой» под венец.
Семейная жизнь обернулась для Галины настоящим адом. Ревнивость мужа переходила все границы, в приступах ярости он становился страшен. Чтобы иметь хоть какой-то законный повод выходить из квартиры, жене пришлось записаться в кружок кройки и шитья при Доме кино. Любой красивый наряд воспринимался в штыки: Леонид рвал платья прямо на супруге, запрещая ей красиво наряжаться.
В какой-то момент Галина стала запирать платяной шкаф с вещами на ключ, чтобы муж ничего оттуда не выкинул. Как-то раз, не получив этот самый ключ по первому требованию, Кмит схватил топор и принялся разносить деревянные дверцы в щепки. Прибежавший участковый, которого вызвали перепуганные соседи, узнал любимого артиста и лишь укоризненно покачал головой:
— Ай-ай-ай, как не стыдно, товарищ Кмит! Вы же наш кумир, а творите чёрт-те что!
В другой раз актер набросился на жену прямо в порту, прилюдно срывая с неё бижутерию — ему привиделось, что она красиво нарядилась исключительно для того, чтобы соблазнить начальника порта. Значительно позже в одном из своих интервью Галина скажет:
«Кмит — это не фамилия, это диагноз».
Выдержав несколько лет этого сумасшедшего брака, женщина сдалась. Развод Кмит давать отказывался, штамп в паспорте Галины так и не появился. Она в итоге просто собрала вещи и ушла, бросившись в новый роман с красавцем-актером Николаем Гриценко.
Вот только её новые отношения закончились горько: узнав о беременности Галины, звезда Вахтанговского театра ретировался, отказавшись признавать ребенка и давать ему свою фамилию.
Вскоре на пороге квартиры Галины появилась медсестра. Молодая мать сквозь слезы жаловалась медику, что у новорожденного сына Дениса нет отца и как воспитывать его в одиночку она не имеет ни малейшего понятия.
Этот разговор случайно подслушал Кмит, который продолжал регулярно наведываться к сбежавшей супруге. Он молча забрал свидетельство о рождении, дошел до ЗАГСа и записал мальчика на своё имя. Тот самый взбалмошный тиран, рубивший шкафы топором, теперь приходил в гости, приносил молоко и заботливо менял чужому сыну пеленки.
Взрывной нрав Леонид передал по наследству старшей дочери. Инна выросла красавицей, окончила Щепкинское училище и ярко стартовала в кино, прославившись после комедии «Она вас любит». Но её актёрская карьера оборвалась со скандалом.
Когда известный режиссер Анатолий Эфрос начал открыто к ней приставать прямо на репетиции в театре, Инна влепила худруку звонкую пощечину и навсегда ушла из театра «Ленком». Узнав об этом, Леонид дочь не осудил, а лишь по-житейски мудро посоветовал:
— Иди на телевидение. За ним будущее.
Инна послушалась и на долгие двадцать пять лет стала режиссером новостной программы «Время».
Приемный сын Денис тоже пошел по стопам отчима. Жизнь парня поначалу казалась сказкой: после Школы-студии МХАТ двадцатидвухлетнего красавца утвердили на главную роль в комедии Леонида Гайдая «Спортлото-82». Ему прочили оглушительную славу.
Но ещё до того, как лента вышла на экраны, случилась непоправимая беда. Дениса забрали в армию и однажды, пытаясь спуститься со второго этажа казармы на улицу на связанных ремнях, чтобы дойти до магазина, он сорвался, неудачно упал и сломал позвоночник. Всю оставшуюся жизнь талантливый актер провел в инвалидной коляске.
Чем старше становился сам Леонид Александрович, тем невыносимее было находиться с ним под одной крышей. Доставалось даже его любимой внучке Кате — той самой девочке, которую он когда-то «тренировал», переворачивая вверх тормашками, чтобы голова не кружилась. Однажды на крупный выигрыш с ипподрома Кмит купил девочке пианино.
Он думал, что внучка в мгновение ока превратится в гениальную пианистку и начнёт красиво играть с самых первых дней. Но как-то утром Катя проснулась и вместо дорогого инструмента обнаружила посреди комнаты гору щепок. Взбешенный тем, что девочка приболела и пару дней не садилась за клавиши, Кмит по-чапаевски раскроил рояль топором. Деревяшки потом пустили на растопку.
Из квартиры на Мосфильмовской всё чаще доносились ругань и звон посуды, соседи частенько вызывали наряды милиции. В итоге родственники, смертельно устав от бесконечной ругани и всерьез опасаясь за свою безопасность, просто разбежались по разным квартирам и перестали к нему приходить.
Народный кумир, когда-то купавшийся во всесоюзной любви и раздававший автографы толпам поклонниц, оказался в абсолютной изоляции.
Свои последние дни легендарный Петька доживал в закрытой психиатрической больнице. 9 марта 1982 года ему исполнилось 74 года, а на следующее утро его не стало. На Кунцевском кладбище, где похоронили актера, долгое время даже не было памятника. Лишь спустя четырнадцать лет, когда ушла из жизни его дочка Инна, их похоронили рядом и поставили общий памятник.
В космос маленькая внучка Катя так и не полетела, тоже выбрав актерскую профессию. Повзрослев, она вспоминала деда без каких-либо обид, понимая, что он по-своему любил свою семью, хоть и вёл себя иногда безумно. Да и может неспроста.
Возможно, он просто пытался вылепить из родных таких же непререкаемых гениев, каким искренне считал самого себя, или тех самых коварных победителей, которых, как известно, не судят.
