На съемках картины «Тишина» Басов потерял покой. Причиной стала исполнительница одной из главных ролей Наталья Величко. Скромная, с мягким характером и очень хорошенькая, она будто была создана для того, чтобы в нее влюблялись. Владимир уже не мог работать, не думая о ней, не искать ее взглядом на площадке. Дошло до того, что режиссер заговорил о свадьбе.
Коллеги, наблюдавшие за этой историей со стороны, видели: Наташа отвечает ему тем же. Многие даже искренне радовались за актрису, считая, что их союз сложиться по-настоящему счастливым. Но, как водится, нашлись и те, кто смотрел на их чувства с плохо скрываемой завистью.
Одна из коллег запустила слух, от которого у самого терпеливого человека вскипела бы кровь. Она шепнула нужным людям, якобы Величко на самом деле влюблена в другого актера, а к Басову подбирается с холодным расчетом. Мол, нужен ей не сам режиссер, а его положение, связи и имя.
Слухи дошли до адресата. И впечатлительный Басов в одночасье переменился. Он отдалился, стал холоден. И, что самое обидное, даже не попытался разобраться, где правда, а где злая выдумка. Наталья не стала оправдываться. Не бегала за ним, не доказывала, не умоляла поверить.
Позже Владимир все же попытался объясниться. Признавался, что хотел на ней жениться по-настоящему. Говорил, что ее оговорили, что его обманули. Но было уже поздно.
Сама Наталья Яковлевна спустя годы рассуждала об этом эпизоде без прежней боли:
— Басов был намного старше, у него постоянно не хватало денег, тянули алименты, забот хватало с головой. К тому же он был симпатичнейший, добрый, вечно шутил… Таким его и запомнила. Я хотела с ним серьезных отношений, но не сложилось…
В 1963 году Владимир Басов задумал экранизировать пушкинскую «Метель». Главную роль — Марью Гавриловну — он буквально вынашивал, перебирая в уме десятки кандидатур. Но ни одна не ложилась на душу. Та самая, единственная, никак не находилась.
Однажды кто-то из коллег привел на студию студентку Валю Титову. Едва девушка вошла в кабинет, режиссер будто очнулся от сна. Именно такую Машу он рисовал в своем воображении: трогательную, светлую, с правильными чертами лица и глубокими глазами, в которых угадывается внутренняя сила. Басов смотрел на нее и уже не сомневался: это точно она!
Проблема была в другом. Сама Титова вовсе не горела желанием сниматься. В те годы она училась в студии при БДТ в Ленинграде, и ее педагог Георгий Товстоногов относился к кино без особого пиетета. Студентам он внушал: сначала театр, потом все остальное. Участие в съемках могло дорого обойтись, вплоть до отчисления.
Но едва за Валюшей закрылась дверь, Владимир не выдержал. Повернулся к своим и выпалил громко, будто подводил черту под долгими поисками:
— Женюсь!
Он и сам, наверное, не ожидал от себя такой решительности. Но сомнений не было: девушка, которую он только что видел, должна стать его женой. Тут же, не откладывая, утвердил ее на роль. А следом занялся самым сложным. Добился разрешения от Товстоногова, чтобы студентка БДТ все же появилась в кадре.
Съемки закончились. Валентина уехала обратно в Ленинград. Но Басов не собирался отступать. Он стал наведываться в город на Неве с завидным постоянством.
Для девятнадцатилетней девушки сорокалетний мужчина казался человеком из другого поколения. Почти стариком. И потом сердце ее было занято совсем другим мужчиной, красавцем Вячеславом Шалевичем. Актер, правда, был женат, но от этого Валя любила его только сильнее.
Когда Владимир сделал ей предложение, растерянная Валя первым делом пришла к своему возлюбленному.
— Басов сделал мне предложение, — сказала она Шалевичу, не зная, как тот отреагирует.
Вячеслав взволнованно шагнул к ней, заговорил шепотом, будто боялся, что их кто-то услышит:
— У тебя к нему чувства? Ты его любишь? Я тоже могу на тебе жениться!
Но Титова знала: это были пустые слова. Шалевич принадлежал другой и никогда не стал бы ее по-настоящему. К тому же она сама не заметила, как оказалась в плену обаяния нового ухажера. И вскоре стала очередной женой Басова.
История повторилась. Как когда-то с Натальей Фатеевой, новую избранницу режиссера снова начали обвинять в расчетливости. Мол, что ей, молодой девушке, делать со взрослым мужчиной, если не карьера и выгода? Но сама Титова позже откровенно рассказывала об этих днях без ложной стыдливости:
— Басов меня обольстил. Поднял голову, как змея, — и я уже никуда не смогла деться. Как суслик, досталась ему. И когда меня спрашивают: почему? — я не знаю, что ответить. Это та самая магия. Он умел обвораживать. Он ошеломлял.
Родителям невесты Владимир Павлович поначалу совсем не приглянулся. Мать Валентины, увидев зятя впервые, ахнула в сердцах:
— Немедленно разводиться!
Слова жесткие, но сказаны были от материнской обиды: дочка-то у нее молодая, красивая, а этот… «тощий, с большими ушами», далеко не писаный красавец, да еще и старше на двадцать лет. Но Басов обладал редким даром, он умел очаровывать не только женщин, но и их матерей.
Со временем он буквально влюбил в себя тещу. Так сильно, что во всех семейных спорах она неизменно оказывалась на его стороне.
После свадьбы Валентина переехала к мужу в трехкомнатную квартиру на улице Пырьева. Жилище было не новым, без особых излишеств, но молодая жена быстро навела в нем порядок. Вскоре в семье родился сын Александр, а через пять лет — дочь Елизавета. И жизнь закрутилась.
Титова оказалась хозяйкой что надо. В доме всегда сияла чистота, из кухни тянуло чем-то вкусным, муж, который пропадал на съемках сутками, возвращался в уют и заботу. Дети были сыты, одеты и обласканы.
Позже семье дали новую квартиру на Тверской с окнами на Кремль. Супруги сделали в ней ремонт, вложив душу и немалые средства. Поставили антикварную мебель, подобрали вещи, которые радовали глаз.
Режиссер по-прежнему пропадал на работе. Снимал много и жадно, и практически всегда брал жену в свои картины. Иногда, правда, отпускал и к другим. Но нечасто и без особой охоты. Хотя, когда Валентина уезжала в экспедиции и оставляла детей на мужа, точно знала: он и накормит, и уроки проверит, и за порядком проследит.
Шестидесятые годы стали для Басова временем настоящего взлета. Именно тогда он создал картины, которые навсегда вошли в историю советского кино: «Тишина», «Метель» и легендарный «Щит и меч».
Двухсерийную «Тишину» Басов снял с невероятной скоростью, всего за шесть месяцев. В те годы так не работал никто. Режиссер горел на работе, не жалея себя. Поначалу картину пытались зарубить. Чиновники от кино делали все, чтобы она не вышла на экраны. Но Никита Хрущев, посмотрев ленту лично, дал добро. Госкино пришлось подчиниться.
Позже именно этот фильм открывал декаду советского кино в Париже. А следом Владимир Павлович снял шпионскую сагу «Щит и меч». Это было задолго до того, как на экранах появился Штирлиц. И Александр Белов, он же Иоганн Вайс, стал первым народным разведчиком, покорившим миллионы зрителей.
В это же время в Басове раскрылся еще один талант — актерский. Хотя сам он себя всерьез к этой профессии долго не причислял, если бы не история, случившаяся в 1963 году.
Георгий Данелия, снимая «Я шагаю по Москве», неожиданно остался без актера на небольшую роль. Исполнитель заболел, и нужно было срочно кого-то найти. И тогда на помощь пришел Владимир. Сцена с полотером по сценарию была проходной, но он сделал ее одной из самых ярких в картине.
Сам Владимир Павлович никогда не рвался в герои-любовники, не гонялся за главными ролями. Он брался за то, что было интересно. И даже эпизодические персонажи в его исполнении превращались в нечто большее.
Кто не помнит его Дуремара из «Приключений Буратино»? Противный, жадный, смешной, но какой харизматичный! А Волк, гоняющийся за Красной Шапочкой? А король Джакомон из «Джельсомино», который никак не мог усидеть на троне? И, конечно, помешанный на своей идее, смешной и трогательный одновременно Стамп из «Приключений Электроника».
Актерская и режиссерская работа шли у Басова параллельно. Он не выбирал что-то одно, делал и то, и другое, причем на высоком уровне. И если говорить о вершинах его режиссуры, нельзя обойти картину, которая стала, пожалуй, одной из самых сильных в его творческой биографии.
В 1976 году Басов экранизировал Михаила Булгакова. «Дни Турбиных» — роман, который в советское время лежал под негласным запретом. Слишком уж неудобная тема: интеллигенция в горниле революции, белое движение, офицерская честь…
Но Владимир Павлович рискнул, а цензура фильм пропустила. Может, потому, что режиссер сумел обойти острые углы, а может, время тогда наступило чуть более свободное, чем прежде. Критики картину встретили тепло. Зрители тоже.
После «Дней Турбиных» в жизни нашего героя наступила относительная тишина. Он почти не снимал. А вскоре рухнуло и то, что казалось надежным, — семья.
Однажды, вернувшись из командировки, Басов вызвал жену на разговор. Он только что узнал, что у нее появился другой. Известный кинооператор сердцеед Георгий Рерберг положил на Валентину глаз. И похоже, не на шутку.
— Ты его любишь? — спросил Владимир тихо, почти без надежды.
— Ты веришь сплетням? Или думаешь, что мне не дорога моя семья, мой дом, мой муж?- возмутилась Валя.
Что на самом деле происходило тогда между нею и Рербергом, неизвестно. Но с того момента что-то в Басове надломилось. Доверие ушло, а на его место пришла ревность.
Он стал пить. Устраивал скандалы, кричал, хлопал дверями. Дом, где еще недавно звучал детский смех, превратился в поле боя. Валентина терпела, сколько могла. Но в конце концов поняла: надо ставить точку.
Расставание вышло тяжелым. К тому времени Владимир Павлович уже испытывал проблемы с сердцем, но, несмотря на плохое самочувствие, затеял процесс по лишению жены родительских прав. В этом ему серьезно помогла Галина Брежнева, привыкшая вмешиваться в чужие судьбы.
От Валентины отвернулись друзья. Люди, которые еще вчера заходили в гости, теперь обходили ее стороной. Она потеряла все: мужа, репутацию… А когда суд встал на сторону бывшего, еще и детей. Спустя какое-то время она вышла замуж за того самого Рерберга. Прожила с ним долго, но счастья, говорят, не обрела. Басов тоже больше не женился.
Здоровье Владимира Павловича ухудшалось с каждым годом. Восьмидесятые он провел на съемочной площадке, но новые работы — «Факты минувшего дня», «Время и семья Конвей», «Семь криков в океане» — уже не вызывали у зрителей того отклика, к которому он привык. Время уходило, менялось кино, менялась страна. А он по-прежнему оставался человеком, который умел работать, но не умел угождать.
После второго инфаркта режиссер замкнулся. Жил отшельником, никого не пускал на свою территорию. Исключение делал только для детей. Даже в больничной палате не сдавался — писал сценарий, строил планы, готовился запускать новый проект.
Коллеги вспоминали: отдыхать Басов не умел и не любил. Ему было скучно без дела, без камеры, без съемочной суеты. Но два инфаркта, инсульт, который добил сердце, и старая контузия, полученная на войне, сделали свое дело.
В 1987 году великого режиссера не стало. Он умер у себя дома в Москве на глазах у сына Александра. Ему было всего шестьдесят четыре.
Судьба его детей сложилась по-разному. Старший сын Владимир еще в нулевых занялся продюсированием и сценарным делом. За его плечами около сорока актерских работ, двадцать шесть режиссерских проектов и несколько продюсерских. Он заслуженный деятель искусств и, судя по всему, человек счастливый. Женат, воспитывает детей.
Александр тоже выбрал путь, проложенный отцом. Стал режиссером, пишет сценарии и стихи. Творческая жилка, которая горела в Басове, передалась и ему.
*
*
Дочь Елизавета пошла по другой стезе. Окончила знаменитое хореографическое училище имени Вагановой в Ленинграде. Потом училась в ГИТИСе на балетмейстера. А после уехала в Грецию. Там встретила мужа и родила дочь.
Басов не дожил до того дня, когда увидел бы своих внуков, не узнал, кем стали его дети. Но, кажется, передал им главное — умение работать, желание творить и ту самую внутреннюю свободу, которая позволяла ему самому снимать смелое кино в неудобное время.
