— Я не был идеальным мужем. Ирочка заслуживала гораздо большего, чем я ей дал, — с горечью признавал Вахтанг Кикабидзе. — Сколько раз причинял ей боль — и из‑за выпивки, и из‑за легкомысленных увлечений, и из‑за неверности. Но она все прощала…
Вахтанга Кикабидзе в СССР любили. Всесоюзную известность ему принесли фильмы Георгия Данелии. В первую очередь, «Мимино» (1977), где актер сыграл пилота Валико Мизандари: его герой с фирменной фразой «Ларису Ивановну хочу» и зажигательным танцем в гостинице «Россия» покорил зрителей. Помимо кино, Кикабидзе любили за пение: его хрипловатый, выразительный голос и песни вроде «Чито‑гврито» и «Мои года — мое богатство» звучали по всему Союзу.
Как складывалась судьба любимца публики?
Раз ты к нему прикоснулась, должна выйти за него замуж
Жизнь Кикабидзе могла оборваться еще в юности: в 18 лет Вахтанг оказался на волосок от гибели, когда встал на защиту памятника Сталину, намеченного к сносу.
— Мама была в ярости — чуть не прибила меня чугунным утюгом! — со смехом вспоминал Кикабидзе. — Он пролетел буквально в сантиметре!
Его мать, Манана Константиновна, происходила из древнего княжеского рода Багратиони — единственного в Грузии царствовавшего дома. Отец, Константин Николаевич Кикабидзе, был простым журналистом, без знатного происхождения.
— Как же так вышло, мама? — как-то спросил я ее, — вспоминал артист с улыбкой. — Все началось на званом ужине. Напротив нее сидел симпатичный молодой человек в очках. Он вдруг спросил: «Что сделать, чтобы вы обратили на меня внимание?» На столе лежали острые молодые перчики. Мама в шутку бросила: «Съешь пять штук!» Отец, не раздумывая, выполнил условие. Ему стало плохо, пришлось вызывать скорую. Пока ехали врачи, мама заботливо ухаживала за ним — прикладывала холодные компрессы, успокаивала.
Когда об этом узнал ее отец, он объявил:
— Раз ты к нему прикоснулась, должна выйти за него замуж.
Но брак Мананы и Константина не стал союзом по принуждению — они искренне полюбили друг друга. 19 июля 1938 года у них родился сын Вахтанг.
— Когда началась война, папа не подлежал призыву из‑за сильной близорукости — минус 10, — рассказывал Вахтанг. — Но он все равно ушел добровольцем. В 1942 году пришло страшное известие: младший лейтенант Кикабидзе пропал без вести под Керчью.
Мать Вахтанга не смирилась с потерей. До конца своих дней она верила, что муж жив, и больше никогда не выходила замуж. Она ласково называла его «котиком» и хранила верность долгие годы. Вся тяжесть воспитания сына легла на ее плечи.
— Жили мы очень скромно, — с горечью вспоминал артист. — Сначала ютились в крошечной комнате — бывшей кухне с цементным полом, площадью всего 14 квадратных метров. Потом перебрались в еще более тесное помещение — бывший коридор шириной два метра, где вместо окна была глухая дверь. Денег почти не было. Выживали благодаря доброте соседей: они делились картофельными очистками, ломтиками масла. Мама умела сделать из черствого хлеба что‑то вроде закуски — он заменял нам мясо.
Вахтанг рос непокорным, своенравным мальчишкой. Однажды его поступок вывел мать из себя.
— В 1956 году, после разоблачения культа личности, решили снести памятник Сталину на набережной, — объяснял Вахтанг. — Весь Тбилиси поднялся на защиту! Мы, мальчишки, тоже бросились туда, хотя родители строго запрещали. Были волнения, ввели войска, погибли люди… Но памятник все равно убрали.
Когда Вахтанг вернулся домой, мать, бледная как полотно, ждала его у порога. В руках она сжимала старый чугунный утюг.
— Где был? — строго спросила она.
— Защищал памятник Сталина, — честно ответил сын.
И тут она не выдержала — швырнула утюг в него! Он пролетел мимо — а ведь весил килограммов 12 чугуна!
— Она просто не совладала с эмоциями, — вспоминал Вахтанг. — Мама ненавидела советскую власть и до смерти испугалась за меня. «Ты рисковал жизнью не за правое дело», — сказала она потом с горечью.
Учеба давалась Вахтангу тяжело.
— Меня выгоняли из семи школ! — признавался народный артист Грузинской ССР. — Три раза оставался на второй год. Из 13 предметов по 12 стояли двойки. Единственная пятерка была по русскому языку. В институт меня устроили по знакомству, но я продержался там всего год. По сути, у меня не было настоящего образования.
Зато Кикабидзе был очень музыкален — талант, видимо, передался по наследству.
— С детства мы устраивали спектакли во дворе, и я всегда играл главные роли, — с гордостью вспоминал Вахтанг. — Особенно меня манили барабаны. Первые звуки, которые я издал, были не словами, а напевом: «Буба‑буба» — как ритм ударных. Так появилась моя кличка и определился путь. Я начинал карьеру за ударной установкой.
Сначала мать стыдилась его увлечения, но со временем, увидев настоящий талант сына, начала им гордиться. В 1966 году он начал выступать вокально-инструментальным ансамблем «Орэра», и с ним активно гастролировал по стране. Кикабидзе работал в его составе 20 лет, а потом начал сольную карьеру и был очень успешным певцом, желанным гостем на лучших сборных концертах.
Виноват президент США!
Первые трепетные чувства пришли к Вахтангу еще в детстве. В десять лет он впервые испытал то, что называют влюбленностью.
— В наш тбилисский район Салаваки из России переехала девочка по имени Зоя, — вспоминал артист. — Она была такой яркой, что все мальчишки в округе потеряли голову. И я, желая произвести впечатление на друзей, соврал, будто мы с Зоей подружились.
Ребята потребовали доказательств. Тогда я решился на отчаянный шаг: взял тушь, две иголки и нанес на ногу татуировку «З + В». Было мучительно больно, но я терпел — ведь это же ради любви! Потом гордо показал друзьям рисунок и заявил: «У Зои точно такой же — это наш тайный знак дружбы!»
Увы, детская мечта так и осталась мечтой: взаимности Вахтанг не добился. Спустя годы он захотел избавиться от татуировки, но что‑то его остановило.
— Когда я собрался свести тату, внутри все сжалось от тревоги, — делился Кикабидзе. — Казалось, будто я собираюсь стереть не чернила с кожи, а вырвать страницу из книги юности. Отказаться от самого чистого, самого искреннего чувства, которое когда‑либо испытывал. Пусть оно и не сбылось — оно было моим.
Судьба свела его с Ириной в 1963 году, когда Вахтангу было 25 лет. Встреча произошла неожиданно, на фоне мировой трагедии.
— Все случилось из‑за убийства президента США, — рассказывал Кикабидзе. — Мы оказались вместе в гастрольной группе в Будапеште. Ира Кебадзе — талантливая балерина, заслуженная артистка Грузии, выпускница Вагановского училища, блиставшая на сцене Тбилисского театра оперы и балета.
В тот вечер артисты отдыхали в отеле: шутили, делились новостями, наслаждались вечером. Вдруг снаружи послышался шум. Все выбежали на улицу и увидели хаос: люди кричали, машины останавливались посреди дороги, визжали тормоза. Была версия, что произошел военный переворот. Но вскоре стало известно: убит президент США.
Среди всеобщего смятения Вахтанг заметил Иру. Она стояла, маленькая и хрупкая, глаза широко раскрылись от страха, все ее тело дрожало. Не раздумывая, он подошел, обнял ее, прижал к себе — и с этого момента они уже не расставались.
— Невозможно объяснить словами, как это бывает, — говорил Вахтанг. — Ты просто видишь человека — и понимаешь: это он, твоя судьба.
В 1965 году они поженились. У Иры уже была дочь Марина Сагарадзе от первого брака, ей тогда исполнилось девять лет. А в 1966‑м у Ирины и Вахтанга родился сын Константин.
— Я не был идеальным мужем. Ирочка заслуживала гораздо большего, чем я ей дал, — с горечью признавал Вахтанг Кикабидзе. — Сколько раз причинял ей боль — и из‑за выпивки, и из‑за легкомысленных увлечений, и из‑за неверности. Но она все прощала.
Ирина любила Вахтанга всем сердцем и прощала ему многое.
— Молодость — время ошибок, — признавался Кикабидзе. — Бывало, я засиживался с друзьями допоздна, возвращался домой навеселе. Ира сердилась, порой плакала, но все равно принимала меня таким, какой я есть.
Испытанием для их брака стали слухи о романах Вахтанга. Молва упорно сводила его с Нани Брегвадзе. В 1956 году 28‑летний музыкант присоединился к группе «Орера» как барабанщик. В коллективе было десять мужчин и одна яркая солистка — Нани. Их дуэт на сцене выглядел настолько гармонично, что поклонники начали строить догадки.
— Мы действительно хорошо смотрелись вместе, — вспоминала Нани. — Люди часто спрашивали меня: «Вы с Вахтангом муж и жена?» Я терпеливо объясняла: «Мы просто коллеги и друзья». Поклонники огорчались, но правда была проста: я тогда уже была связана обязательствами.
Но других женщин хватало… Вахтанг, вспоминая те годы, говорил с иронией и долей раскаяния:
— Понеслась пена, сопутствующая успеху, — интервью, фотосессии, телевидение… Фанатки, как хвост кометы, сопровождавшие нас повсюду, самые элитные семьи распахнули для нас двери своих домов, а самые красивые женщины — свои объятия, но трепаться об этом не стану. Может, потому и любили меня женщины, что никогда их не закладывал. Но я знал главное: сердце мое принадлежит Ире. И в этом смысле я оставался ей верен всегда.
Свое слово Кикабидзе сдержал, прожив с единственной супругой 56 лет, вплоть до ее ухода из жизни. А вот, казалось бы неразрывная связь грузинского актера и певца с Россией, разорвалась.
«Герб страны — серп и молот — казался мне уродливым символом»
Слава Кикабидзе в СССР была поистине всенародной — его знали и любили в каждом уголке огромной страны. Казалось, он должен был с благодарностью вспоминать годы успеха, подаренные советской системой. Но когда Советский Союз рухнул, Вахтанг не испытал горечи — напротив, он даже устроил праздник в честь этого события.
— Собрал всех друзей, — вспоминал он. — Мы хорошо отметили. Конечно, был шок — рухнула целая эпоха. Но люди каким‑то внутренним чутьем понимали: так должно было случиться. Хотя раньше представить, что эту гигантскую машину можно разрушить, было просто невозможно.
Выяснилось, что Кикабидзе не по душе было жить в советской стране:
— Я не принимал СССР, — заявлял Вахтанг. — Там не было свободы слова, там страдали невинные люди из‑за репрессий. Даже герб страны — серп и молот — казался мне уродливым символом. Как можно было придумать что‑то столь бездушное?
В 2008 году между Россией и Грузией возник конфликт, начавшийся с атаки грузин на Южную Осетию: часть Цхинвала, столицы региона, была разрушена. Москва была вынуждена начать военную операцию, чтобы защитить граждан, оказавшихся в зоне конфликта. За пять дней ситуацию удалось стабилизировать.
Кикабидзе, для которого Грузия всегда была родиной, принял твердое решение: больше никогда не приезжать в Россию.
— У меня там было много работы, — говорил артист с горечью. — Но я отказался от гастролей. В знак протеста против признания независимости Абхазии и Южной Осетии я не принял орден Дружбы. Поймите: я люблю русский народ, его культуру, душу. Но политика России мне чужда. Если бы я мог, я бы избавил людей от советского менталитета — этой тяжелой ноши, что до сих пор давит на умы. Но что я могу сделать один? Нужно время, чтобы что‑то изменилось…
История получила неожиданный поворот, когда актер Борис Клюев заявил, что Вахтанг все же иногда выступал в России — но только на закрытых мероприятиях, вдали от публичности.
— В его контракте прямо прописано: приезд должен оставаться в тайне, и никаких комментариев, — сообщил Клюев.
Так, в 2018 году Кикабидзе выступил в ресторане «Шаляпин» в Санкт‑Петербурге. За 40 минут он получил 40 000 евро. Однако сам артист категорически отрицал такие визиты.
— Разве можно петь тем, кто тебя обидел? — отвечал Вахтанг. — Если у тебя есть достоинство, ты не поедешь. А если его нет — тогда езжай и делай что угодно, хоть обувь им чисти. Мои российские друзья и не зовут меня больше, они знают мою позицию.
Или, может, просто не хотели звать того, чьи взгляды расходились с их.
Вахтанг Кикабидзе умер 15 января 2023 года в Тбилиси на 85-м году жизни, пережив супругу на год с небольшим. Супруги были похоронены рядом на Верийском кладбище в Тбилиси.
