Актрису Аллу Балтер называли «светлой человеческой личностью», иконой стиля и театральной королевой. Но за этим сиянием стояла жизнь, полная трудных выборов, всепоглощающей любви и мужественного противостояния судьбе.
Алла Давидовна Балтер родилась 23 августа 1939 года в Киеве, в семье, где театр был не профессией, а воздухом. Её отец, Давид Балтер, служил в Театре имени Леси Украинки, и будущая актриса с младенчества впитывала запах кулис и густой говор закулисья. Выбора не было — только сцена.
Она сделала осознанный шаг, поступив в Киевское театральное училище при театре имени Ивана Франко. Её наставником стал строгий педагог Марьян Крушельницкий. Именно здесь, в атмосфере старой театральной школы, оттачивался её будущий фирменный почерк: безупречная пластика, глубина психологизма и безукоризненное чувство меры.
Начало 1960-х годов. Молодая, красивая, замужняя актриса начинает карьеру в Ленинградском театре имени Ленинского комсомола. Её партнёром на сцене оказался харизматичный Эммануил Виторган.
Их знакомство переросло в бурный роман, когда оба были несвободны. Алла была замужем за футболистом Эммануилом Анброхом. Разрыв дался нелегко, но позже Виторган признавался, что выбор между первой семьёй и Аллой, будь он снова перед ним, остался бы неизменным.
Это была не страсть, а встреча двух родственных душ. В 1971 году у них родился сын Максим, будущий продолжатель актёрской династии.
Переехав в Москву, Балтер искала свой театр. Была служба у Станиславского, был краткий период на Таганке. Но истинным домом, где её талант расцвёл с невероятной силой, стал Театр имени Маяковского, куда она пришла в 1984 году. Именно здесь, в зрелом возрасте, она достигла актёрского апогея.
Роль Маргарет («Мэгги») в спектакле «Кошка на раскалённой крыше» Теннесси Уильямса стала её визитной карточкой. Она не играла, она была этой «кошкой» — хищной, страстной, отчаянно цепляющейся за жизнь и любовь.
За этим последовала череда мощных образов: королева Мария Стюарт, роковая Клеопатра, баронесса в «Горбуне». В театре её боготворили, называя «Аллочкой» — не формально, а от всей души.
В мире, где конкуренция и зависть — обыденность, Алла Балтер была исключением. Коллеги говорили о ней с редким единодушием.
- «Аллочка — эксклюзив, эталон… Она была такой светлой и чистой!» — вспоминала актриса Ольга Прокофьева.
Её безупречный вкус и элегантность сделали её иконой стиля для журналистов и законодательницей мод для коллег, хотя саму её такие комплименты раздражали — она жаждала признания своего мастерства, а не внешности.
Её брак с Виторганом стал легендой театральной Москвы. Они были неразлучны на всех премьерах и светских раутах. Виторган оберегал её, ограждал от быта, говоря: «Я всегда старался, чтобы Аллочка поменьше возилась по хозяйству, оберегал её руки».
Это был союз, основанный на взаимном обожании и глубочайшем уважении.
Сначала болезнь настигла его. Диагноз «рак» прозвучал для Эммануила Виторгана. Алла бросила все силы на его спасение, находя лучших врачей в Израиле и США. Её воля и его упорство победили.
Но судьба готовила новый удар. В начале 2000-х лейкемию диагностировали у неё самой. Что делала актриса, знающая о смертельном диагнозе? Она выходила на сцену. Между курсами химиотерапии, превозмогая слабость и боль, она играла с тем же вдохновением и полной самоотдачей. Театр стал её крепостью и последним прибежищем.
14 июля 2000 года Эммануилу Виторгану позвонили из больницы. Он помчался к ней. Последние часы они проговорили — о театре, о ролях, о жизни, которая для них всегда была спектаклем.
- «Я уходил в туалетную комнату и бился головой об стену… Под утро она ушла у меня на руках» — рассказывал он позже, и в этих словах — вся бездонная боль прощания.
Ей было 60. На Ваганьковском кладбище похоронили не просто актрису — «очень хорошего человека, умницу, красавицу». Но истинная память о ней жива в отзывах коллег, в архивных записях спектаклей, в принципе, который, кажется, был её главным жизненным кредо: «Предательства не прощу. А так — гуляй!».
