— Мы с Марисом поженились, мама, — объявила Плисецкая.
— Ну, с этим не поздравляют, — вскользь обронила мать. — Ненадолго!
И она оказалась права.
Неповторимая звезда нашего балета Майя Плисецкая более полувека шла по жизни рука об руку со своим супругом, композитором Родионом Щедриным. Он был готов на все ради любимой Майи и создавал для нее прекрасную музыку. Однако до встречи с ним у великой балерины были и другие увлечения, а также официальный брак.
«Она — первая, она — звезда»
Ей казалось, что ее связь со Вячеславом Голубиным была необыкновенной — окружающие восхищались этой красивой парой. Вячеслав Голубин был партнером Плисецкой, одаренным танцовщиком, которому поначалу прочили блестящее будущее. Но судьба сложилась иначе…
— Слава Голубин был моей первой любовью, — писала балерина в своей автобиографии «Я, Майя Плисецкая». — Слава хорошо начинал, исполнял партии в нескольких балетах. Но он начал злоупотреблять алкоголем, и это разрушило его карьеру и жизнь. В возрасте тридцати лет он покончил с собой.
Что‑то надломилось в нем после того, как Майя рассталась с ним из‑за скандала, связанного с их работой. Во время одной из репетиций «Лебединого озера» балерина нечаянно задела его локтем по лицу. Вячеславу пришлось обратиться в травмпункт, где диагностировали открытый перелом носа. Из‑за травмы он не смог поехать на молодежный фестиваль в Прагу. В порыве эмоций Голубин отказался выступать в паре с Плисецкой — и их романтические отношения завершились.
Следующей глубокой любовью Плисецкая называла танцовщика Эсфендияра Кашани. Иранские корни придавали его внешности особую выразительность — многие балерины были от него без ума. Но он ответил взаимностью эффектной Плисецкой.
— У Майи был особый талант, и где бы она ни находилась, сразу становилось ясно: она — первая, она — звезда, — вспоминал Эсфендияр.
Соседи Кашани по коммуналке восхищались, когда она приезжала к нему в гости. Майя была обладательницей черного лимузина, за рулем которого сидел ее личный шофер. Дело шло к свадьбе: Эсфендияр и Майя познакомили друг друга с родными, и те приняли выбор своих детей. Однако что произошло дальше, оставалось загадкой даже для Кашани: Майя неожиданно передумала выходить замуж и расторгла помолвку.
Танцовщик, обладая более крепким характером, чем Голубин, стойко перенес этот удар и не сломался. Позже, в середине 1970‑х, Кашани успешно работал хореографом‑постановщиком в школе фигурного катания.
«Самоуверенный, породистый, по‑европейски холеный»
В 1956 году Майя впервые вышла замуж. Этот брак долгое время не упоминался в ее биографии — настолько коротким он оказался. Марис Лиепа, с отличием окончивший Московское хореографическое училище, должен был вернуться в Ригу по распределению. В следующий раз он оказался в Москве на декаде латышского искусства.
Плисецкая увидела его на сцене и пригласила в партнеры для участия в Днях культуры СССР в Венгрии.
— Не увлечься Марисом было невозможно, — утверждал брат Майи, Азарий Плисецкий. — Высокий, статный красавец, очень самоуверенный, породистый, по‑европейски холеный… Словом, в Будапешт они отправились уже мужем и женой.
Брак они зарегистрировали, не поставив никого в известность.
— После регистрации Майя привела новоиспеченного супруга к нам домой, — вспоминал Азарий, — и объявила маме:
— Мы с Марисом поженились.
— Ну, с этим не поздравляют, — вскользь обронила мама, которой с самого начала было понятно, что этот брак долго не продлится.
И действительно, молодожены прожили вместе около двух недель и расстались из‑за несходства характеров. Еще через пару месяцев они официально развелись.
«Обычно Морган встречал Плисецкую в каком‑либо месте и выезжал с ней в лес»
Любопытно, что биографией легендарной балерины интересовались и иностранцы. Уже после ее ухода из жизни англичане провели расследование и опубликовали материал, согласно которому у нее был бурный роман со вторым секретарем посольства Великобритании в СССР Джоном Морганом.
Плисецкая не скрывала, что была знакома с Морганом.
— На одном из приемов ко мне подошел светловолосый благообразный молодой человек, — вспоминала Майя. — На бойком русском языке представился: «Я второй секретарь английского посольства Джон Морган. Обожаю балет. Большой ваш почитатель». Мы разговорились. Не зная иностранных языков, я могла общаться лишь с теми, кто говорил по‑русски. Морган был занимательным собеседником. О балете — в первую очередь английском — он знал многое: где какая премьера прошла, кто с кем поссорился, кого сменил партнер, даже посплетничал про нашу Виолетту Прохорову‑Элвин. Мне все было любопытно…
Однако балерина отрицала, что встречалась с Морганом наедине. Она утверждала, что приглашала его домой, но там всегда присутствовали родственники. Англичане же опирались на рассекреченный в 2015 году так называемый архив Митрохина. Митрохин работал архивариусом в Первом Главном управлении КГБ (Внешняя разведка) и в течение 12 лет до выхода на пенсию тайно конспектировал секретные дела. Крохотные листки бумаги он прятал в носки, а дома перепечатывал и хранил в тайнике. После распада СССР Митрохин добился приема в посольстве Великобритании. Там, оценив документы, приняли решение: Митрохина с семьей вывезли в Лондон.
В его архиве нашелся конспект досье Плисецкой:
Морган, секретарь британского посла в Москве, был дружен с балериной Большого театра Плисецкой. КГБ никак не удавалось сфотографировать их интимную близость. Обычно Морган встречал Плисецкую в каком‑либо месте и выезжал с ней в лес в пределах 25‑мильной зоны, разрешенной для иностранцев. Лимузин у Моргана был большой, и сотрудникам «наружки» приходилось на значительном расстоянии ожидать завершения встречи влюбленных, а затем сопровождать их обратно в Москву. Плисецкая разрабатывалась как английская шпионка.
Но балерина утверждала, что не имеет представления, почему ее объявили английской шпионкой, хотя узнала об этом, когда на несколько лет стала невыездной.
— В те годы, когда у власти был Хрущев, я была невыездной, — жаловалась Майя. — Я не выезжала за рубеж, когда Большой театр впервые отправился в масштабное турне, потом во второй раз… Меня не пускали. Объяснили очень просто: министр государственной безопасности того времени объявил на президиуме Политбюро: «Плисецкая — английская шпионка».
Вряд ли КГБ действительно считал ее шпионкой. Возможно, власти пытались собрать компромат и сделать из нее советскую Мату Хари, убедив работать на них. Но из этого ничего не вышло, а в 1958 году жизнь ее круто изменилась, когда она встретила композитора Родиона Щедрина.
«Я все делаю для Майи, все!»
Большой театр пригласил композитора для работы над балетом «Конек‑Горбунок», и на репетиции Родион увидел Майю. Щедрин занимался спортом, любил лодки, автомобили, водные лыжи, обладал природным обаянием, легкостью в общении и, главное, был талантлив.
— К тому же ему удалось невозможное — укротить стихию по имени Майя, за что к нему сразу прониклась и мама, — утверждал Азарий Плисецкий. — Она непрестанно переживала за дочь, чей буйный и взрывной характер часто толкал ее на необдуманные поступки. Когда Майя «взбрыкивала», мама обреченно констатировала: «Ну вот, Майечке опять вожжа под хвост попала». Щедрин с самого начала уверенной рукой взялся за эти вожжи и всю их совместную жизнь мастерски справлялся с ее импульсивным нравом.
Родион сразу столкнулся с предостережениями со стороны властей.
— На репетиции одного из концертов ко мне подошел заведующий сектором музыки ЦК КПСС Б. М. Ярустовский, — рассказывал композитор. — «Нам сообщили, что у вас роман с Майей Плисецкой… Надеюсь, вы не собираетесь на ней жениться. Вы испортите себе репутацию».
Щедрин не отказался от своей любви и женился на Майе. Молодожены были потрясены, когда в спальне обнаружили «жучок».
— Конечно, мы предполагали, что нас подслушивают, — делился Родион. — Но прямо в спальне? Молодоженов? Достаточно было трех секунд, чтобы понять: Майя ни слова не понимает по‑английски. Но за ней круглосуточно следовал автомобиль КГБ с тремя сотрудниками.
Щедрин, как и другие молодые композиторы (Пахмутова, Таривердиев, Петров), был символом поколения «оттепели». Родион сам от имени Майи составил письмо Хрущеву — проникновенное и отчаянное. По словам брата Майи, Щедрин встретился с заместителем председателя КГБ Питоврановым, тот пошел ему навстречу и передал письмо генсеку. Никиту Сергеевича это послание тронуло, и он велел прекратить преследования Плисецкой.
Плисецкая часто говорила: «Щедрин дарил мне не бриллианты, а балеты и удержал меня на плаву». И это правда. Однако она признавала, что их великолепный союз был выгоден обоим, вспоминая один из разговоров с Лилей Брик, когда Родион сказал:
— Я все делаю для Майи, все!
— Но и для себя тоже, — улыбнулась Лиля Юрьевна.
Их брак не раз пытались расстроить: Щедрину сообщали о якобы новых увлечениях жены, приписывая ей романы с танцовщиками Михаилом Цивиным и Николаем Фадеечевым, с блистательным актером Андреем Мироновым и даже с Робертом Кеннеди — братом президента США. Однако все попытки оказались тщетны.
— Родион Щедрин на эти слухи реагировал с улыбкой, — вспоминала танцовщица Маргарита Дроздова. — Он говорил: «У меня потрясающий вкус, я могу понять мужчин, которые, увидев Майю, сходят с ума. Я сам в свое время сошел с ума!» Майе Михайловне, по его словам, для творчества было необходимо внимание и восхищение со стороны мужчин.
Композитору, в свою очередь, приписывали роман с актрисой Марией Шелли — сестрой режиссера Максимилиана Шелли, будущего мужа актрисы Натальи Андрейченко. И основания для таких слухов были: сама Мария упоминала об этом в мемуарах. Она подробно рассказывала о непростых отношениях с композитором и о том, как едва не лишилась жизни из‑за любви к нему.
Майя Плисецкая в своих воспоминаниях упомянула Марию весьма своеобразно. Балерина лишь вскользь заметила, что их домашняя такса Бетти была подарком Шелли. Поклонники Плисецкой оценили этот намек: балерина связала имя предполагаемой соперницы с собакой — и не более того.
Детей у Плисецкой и Щедрина не было.
— Если бы у нас был даже один ребенок, у нас была бы другая жизнь, — объясняла Майя. — Мы бы заботились только о нем, думали только о нем, жили бы только ради него. А я тогда к такой жертвенности не была готова. Рождение ребенка — это минимум один пропущенный год карьеры. Я была не уверена в том, что, испортив фигуру и пропустив год, смогла бы вернуться на сцену. Риск был огромен. И я не рискнула!
— Мы думали: ну, сейчас Майя оттанцует эту премьеру — жалко же упускать возможность, она так замечательно это делает! А потом посмотрим, — вздыхал Родион. — Ну что теперь говорить о том, чего нет…
Их брак продлился 57 лет.
— Я восхищаюсь мужем всю жизнь, — объясняла балерина. — Он ни разу меня не разочаровал. Возможно, именно поэтому наш союз оказался таким долговечным.
У Щедрина был свой взгляд на их отношения:
— Нас просто свел Господь Бог, — просто объяснял композитор. — Мы совпали. Не стану утверждать, что у нас обоих ангельские характеры — это было бы неправдой. Но мне с Майей легко. У нее есть одно удивительное качество — она отходчива, поразительно отходчива! По-моему, это одно из главных условий долгой семейной жизни: женщина не должна копить обиды на близкого человека.
