Она собрала вещи тихо, без сцен и объяснений. Сын был в школе, муж — на работе. Никаких прощаний, никаких записок. Просто закрытая дверь и новая жизнь. Так началась самая болезненная глава в судьбе Евгении Ханаевой.
«Она по-настоящему умела быть мамой»
Актрису многие помнят как женщину с мягким, тёплым взглядом. Не случайно партнёры по съёмкам говорили, что от неё исходило особое материнское тепло.
- Например, Дмитрий Харатьян вспоминал, что она относилась к нему почти как к родному. Позже он узнал: за этой добротой скрывалась личная трагедия, связанная с её собственным ребёнком.
Её сын Владимир рос без матери рядом. Ирония судьбы — на экране она воспитывала чужих детей, а своего не видела долгие годы. Когда вышел фильм «Розыгрыш», ему было особенно тяжело. Смотреть, как мама играет заботливую учительницу, оказалось больно.
«Как будто внутри пустота», — признавался он позже.
Театр, любовь и разговоры за спиной
Сына Ханаева родила в 1953 году. Его отец — сын главного бухгалтера театра, где она служила почти всю жизнь. В театральной среде Евгению уважали: спокойная, без интриг, без скандалов. И никто не ожидал, что вокруг неё однажды разгорится буря.
Во время репетиций «Чайки» она заметно изменилась. Коллеги видели, как она буквально светится.
Актриса Ирина Мирошниченко говорила, что у Евгении даже взгляд стал другим — живым, сияющим.
Причина оказалась простой и одновременно сложной: роман с партнёром по сцене Львом Ивановым. Чувства вспыхнули всерьёз. Проблема в том, что у обоих были семьи.
Сначала в театре лишь переглядывались и посмеивались. Потом разговоры стали громче. Всё-таки заслуженные артисты, партийные люди — от них ждали «примерного» поведения. Обстановка накалялась.
Нашлись и недоброжелатели. Кто-то начал названивать в дом Ханаевой и рассказывать подростку-сыну, где сейчас его мама и с кем. Владимир вспоминал эти звонки с горечью: ему в подробностях пересказывали роман матери.
К делу подключились и «высокие инстанции». Ситуация перестала быть личной — её начали разбирать публично. К тому моменту актриса уже почти не ночевала дома.
Самый тяжёлый шаг
Тянуть дальше было невозможно. И Ханаева приняла решение, которое аукнулось ей на всю жизнь. Она ушла. Не попрощалась. Просто исчезла из привычной жизни сына.
Владимир потом говорил, что в юности стал замкнутым, угрюмым, никому не доверял. Со временем это притупилось, но та рана до конца не затянулась. Даже когда они помирились, ощущение внутренней пустоты осталось.
С матерью он не виделся долгие годы — семнадцать лет без встреч и разговоров.
Внешне Ханаева держалась, как всегда: работала, улыбалась, выходила на сцену. Но близкие замечали — внутри у неё всё болело. Говорили, что она иногда приходила к школе, где учился сын, и наблюдала издалека. Не подходила. Считала, что не имеет права.
Она будто сама себя наказала, решив, что недостойна быть рядом.
А Лев Иванов, ради которого всё началось, из своей семьи так и не ушёл. Их связь осталась на вторых ролях.
Последняя встреча
Потом произошла авария. Тяжёлая травма позвоночника, больница, операция. Именно оттуда Ханаева решилась позвонить сыну.
Владимир пришёл. Без упрёков, без претензий. Они разговаривали спокойно, будто старались наверстать упущенное.
Операция оказалась неудачной. В 1987 году актрисы не стало.
Сын проводил её достойно и не сказал ни одного плохого слова.
Но ту самую «дыру» в душе, о которой он говорил, уже ничто не могло закрыть.
