Майю душили рыдания, пыталась сдержать слезы и не могла. Ноги сделались ватными, она опустилась на стул. Все вокруг стало каким-то нереальным. Ее мир рушился, и вдруг в комнате затряслись стены. Оказалось, это были отголоски настоящего землетрясения.
— Сынок, как же я без тебя? — горько спросила актриса.
— Все будет хорошо, мама, — улыбнулся в ответ сын.
Почему талантливые и известные актеры Майя Менглет и Леонид Сатановский на старости лет уехали из России в Австралию, умерев вдали от Родины? Что заставило их принять такое нелегкое решение?
«Милая Клавдия Александровна, на хрена мне ваша математика?»
Сыновья Майи и Леонида радовали родителей, хотя росли совершенно разными.
Когда у старшего, Алексея, начался подростковый бунт, он отпустил длинные волосы, создал музыкальный ансамбль и забросил учебу. Майю вызвала в школу классная руководительница.
Алеша был ранним ребенком: Майя родила его еще в студенчестве от актера Станислава Коренева. Однако фактическим отцом мальчика стал ее второй муж — актер Леонид Сатановский. С Кореневым Алексей никогда не общался; воспитывала его бабушка, но с родителями у юноши сохранялись хорошие отношения.
Однажды молодая и эффектная Майя прибежала в школу и спросила проходящего мимо школьника, где находится кабинет Менглет.
— Леш, к тебе тут какая‑то чувиха пришла! — закричал тот.
В кабинете классная руководительница принялась жаловаться на Алексея:
— Майя Георгиевна, я его обожаю — он чудный, замечательный, и семья у вас такая интеллигентная. Но вы представляете: я ему говорю — «Алешенька, ну подтяни математику», — а он мне отвечает: «Милая Клавдия Александровна, на хрена мне ваша математика?»
Но в лице матери учительница не нашла поддержки.
— Ну действительно, Клавдия Александровна, на хрена она ему нужна? — ответила Майя.
Менглет была убеждена, что ее первенец станет известным журналистом‑международником: будет летать по всему миру и много зарабатывать. Однако Алексей, кое‑как сдав выпускные экзамены, тайком от родителей подал документы в ГИТИС.
— Алеша поступил сам! — утверждала Майя. — Он не воспользовался ни авторитетом дедушки, ни влиянием родителей.
Однако у Алексея, внука народного артиста СССР Георгия Менглета, была говорящая фамилия. Майя дала обоим сыновьям свою девичью фамилию и сама ее не меняла. Она утверждала, что Менглеты — старинный знатный французский род: один из предков в войну 1812 года попал в плен и остался в России, женившись на русской женщине. Дедушка Майи переживал, что род прервется, — вот она и решила продолжить его в сыновьях.
Многие родители склонны преувеличивать способности своих детей, поэтому сложно сказать, был ли Алексей действительно талантлив. Однако Майя неизменно уверяла, что сын весьма одарен.
— Алеша и в институте посещал занятия так плохо, что руководитель курса Андрей Александрович Гончаров звонил нам домой и жаловался, — вспоминала Майя. — Говорил: «Ну что мне делать с Менглетом? Он прогульщик, его хотят выгнать. Но я не могу его выгнать, потому что такие мальчики рождаются раз в сто лет!» Сын действительно готовил этюды за один день, а потом приходил и показывал их так, что все только об этом и говорили!
Так Алексей и не был исключен. В 1978 году он заканчивал учебу, и Гончаров, вероятно, взял бы столь одаренного ученика в Театр имени Маяковского. Но молодой Менглет влюбился в немецкую студентку Элизабет. Родители полагали, что этот роман ни к чему не приведет: девушка уедет домой, а их сыну не дадут разрешения выехать вслед за ней.
— Это был ужасный день, когда сын сказал: «Я получил разрешение на отъезд!» — вспоминала Менглет. — Меня душили рыдания, ноги стали ватными… Мой мир рушился, и я даже не очень удивилась, когда увидела, что зеркало ходит ходуном, а стены трясутся. Оказалось, это было землетрясение с эпицентром в Румынии, отголоски которого дошли до Москвы.
Алексей и Элизабет поженились и, счастливые, отправились в Гамбург. Менглет утверждала, что из‑за отъезда сына за семьей якобы «присматривали».
— Вы понимаете, что тогда означало «родственники за границей»? У нашего подъезда стояли черные «Волги», — рассказывала Майя. — На лестнице все время торчали люди в штатском; наверное, были и прослушивающие устройства… А уж когда в дом приходили иностранцы и передавали весточку от сына, у подъезда собиралась целая делегация! Я иногда кричала с балкона: «Ребята, замерзли? Заходите на чай!»
Через год Майя и Леонид беспрепятственно выехали к Алексею в гости. Родители Элизабет разводили поросят и выращивали картофель на продажу на огромном поле. Майя ахала от восторга: овощи автоматически упаковывались в сетки, а розовенькие поросятки мылись в специальном автомате и тоже автоматически опрыскивались духами.
— Ой, Алеша, а можно и на меня тоже побрызгать? — веселилась Майя.
Однако угощение за столом Менглет не впечатлило, хотя свекры постарались угодить: приготовили угрей, выставили маринованные огурцы и водку.
— Это было… элегантно. Но сдержанно. Не так, как у нас, когда я выставляла на стол по 25 блюд, — критиковала актриса.
У Алексея и Элизабет родились две дочери. Сам Менглет и за границей сумел пробиться в актеры: после переезда семьи в Австралию он играл в театре, снимался в эпизодических ролях в австралийских фильмах и работал на телевидении.
— Снова, уже в третьем поколении, звучит фамилия Менглет! — радовалась мать.
Младший сын, Дмитрий (с братом у них двенадцатилетняя разница в возрасте), с детства проявлял интерес к химии. Вооружившись набором «Юный химик», он проводил пугающие родных эксперименты, а в итоге окончил МГУ. В 1990‑е годы, когда в России было не до науки, Дмитрий уехал за границу, защитил докторскую. Он обосновался с братом в Австралии.
«Не нравится — увольняйтесь»
Майя и Леонид не планировали переезжать, однако обстоятельства сложились иначе. Вся их театральная карьера была связана с Театром им. Станиславского: Сатановский проработал там 46 лет, а Менглет — 43 года.
В 2000 году готовилась премьера очередного спектакля, в котором они оба участвовали. У 68‑летнего Леонида поднялось давление, и он не появлялся в театре два дня. Майя, придя на репетицию, обнаружила, что супругу нашли замену, и бросилась к директору.
— Не нравится — увольняйтесь, — ответил тот.
На нервах Майя написала заявление об увольнении, а вслед за ней ушел и Сатановский. Возможно, к тому времени накопились и другие обиды.
— Потом нам звонили из Министерства культуры, просили вернуться, но мы уже разочаровались в этом театре, — вздыхала Менглет. — Сложности начались еще в девяностые годы; какое‑то время нам помогла продержаться на плаву антреприза Михаила Козакова.
Сыновья предложили родителям переехать в Австралию. Хорошо ли это — в пожилом возрасте так резко все менять? Но быть поближе к детям тоже хотелось. Супруги приняли решение и в 2001 году отправились в далекий путь: Леониду было 69 лет, Майе — 66.
— Так мы оказались в далекой стране, — вспоминала Майя. — Первый год в Мельбурне жили тяжело, очень тоскливо! Леня вообще впал в депрессию… Круг общения резко сузился, ведь у сыновей свои дела. Мы не собирались уезжать из России, никогда не отказывались от российского гражданства. И вот — невостребованность, отсутствие круга знакомых и друзей.
От тоски спасло приглашение в русскую театральную группу в Монреале. В Канаде в театре имени Л. Варпаховского супруги переиграли весь классический репертуар, ездили на гастроли. Это стало настоящей отдушиной.
За несколько активных лет они привыкли жить вдали от России. Когда же сил на бурную деятельность не осталось, Майя и Леонид спокойнее перешли к тихой жизни пенсионеров.
— Мы гуляли, читали, общались с сыновьями и внуками. Свой маленький садик вокруг двухэтажного дома в Мельбурне я, как заправская российская дачница, облагородила, засадив виноградом, — рассказывала Менглет. — Успели справить бриллиантовую свадьбу…
Леонид Сатановский умер в 2015 году на 84‑м году жизни. Он перенес шесть операций, но болезни и годы взяли свое. Майя ухаживала за мужем, ночевала в больнице. Их любовь оказалась очень прочной — на долгие‑долгие годы.
— Майя, хоть за волосок зацепись, вытащи меня, — попросил супруг. Эти слова стали последними.
Майя Менглет пережила мужа на восемь лет и тихо ушла из жизни в 2023 году в возрасте 87 лет. Супруги похоронены в Мельбурне.
— Ростоцкого просили снять продолжение истории, чтобы Тоня и Матвей все‑таки воссоединились. Но режиссер отказался, оставил все как есть: Матвей возвращается к Ларисе и маленькому сыну, а Тоня уезжает. Мне такой конец нравится больше. И если в молодости я хотела сыграть Ларису, то с годами все больше люблю свою Тоню: сколько в ней чистоты, честности! Она никогда не предаст и не перейдет дорогу другому, — говорила Майя.
