25 июля 1980 года остановилось сердце Владимира Высоцкого. В московской квартире на Малой Грузинской, в полпятого дня. Ему был всего 42 год. В официальных бумагах написали: «острая сердечно-сосудистая недостаточность». А вот подробности того, что происходило на самом деле, Марина Влади узнавала по крупицам — годами.
Диагноз, о котором говорили вполголоса
23 июля Высоцкий еле добрался домой после концерта в Бутово. Врачи «Скорой» приехали — давление то 180, то 90, пульс скачет, печень большая (потом это попало в медкарту, которую опубликовали в девяностом).
Главный нарколог Минздрава СССР Анатолий Портнов уже в девяностых признавался журналистам: последние месяцы у Высоцкого была тяжелейшая история с сердцем, связанная с общей интоксикацией организма. Профессор Чучалин, который изучал медкарту поэта, писал потом: «Состояние его сердца было как у человека гораздо старше».
«Он умирал, а я не знала»
Когда Марина приехала в Москву 24 июля, Володя был бледный, слабый, но всё равно шутил, строил планы. Врачи её успокаивали: мол, под контролем всё.
А медсестра, которая дежурила той ночью, спустя годы рассказала Марине: кардиограмма 24-го показывала критику. Нужна была реанимация, срочная госпитализация. Но Высоцкий наотрез отказывался — Олимпиада же на носу, концерты, выступления.
«Если бы мне тогда сказали всю правду, — говорила Марина в интервью журналу «Огонёк» (это был 1990 год), — я бы любыми способами затащила его в больницу. А я думала — просто устал».
Медкарта, которую десять лет никто не видел
В 1990-м, при перестройке, журналистам наконец дали копии медицинских документов. И там было написано такое, что у медиков волосы дыбом вставали.
Вот что было в этих документах:
- Июнь 1980-го — серьёзные проблемы с печенью (это из бумаг, рассекреченных в период гласности). Врачи настаивали: никакого алкоголя, никаких таблеток. Высоцкий просто проигнорировал.
- Приступ на сцене в Тбилиси, 10 июля. «Скорая» увезла в гостиницу, ничего официально не оформили. Марине — ни слова.
- 20 июля три врача собрались на консилиум. Вердикт: госпитализация минимум на два месяца, немедленно. Высоцкий написал отказ. Собственноручно.
Профессор Чучалин годами изучал эту историю болезни. В своих публикациях он отмечал: при правильном лечении, длительной реабилитации прогноз мог быть совсем другим.
Последние два дня: как упустили время
Вечер 24 июля. Володя смотрит по телику футбол. Губы посинели — это очень плохой признак при проблемах с сердцем. Марина вызывает врача. Приходит терапевт из поликлиники, мерит давление, выписывает что-то стандартное. И уходит.
Утро 25-го. Вроде полегчало. Высоцкий даже шутит: опять смерть обманул. А к полудню начинается одышка, сильная.
13:30. Приезжает кардиолог. Снимает ЭКГ — картина критическая. Говорит: надо в больницу. Высоцкий: ни за что, только после Олимпиады. Врач уезжает.
15:10. Владимир Семёнович теряет сознание. Марина звонит в «Скорую». Реанимационная бригада доехала за 18 минут — по московским меркам восьмидесятого года это быстро. Но уже поздно.
Главврач той бригады потом говорил коллегам: когда он зашёл в квартиру, сразу понял — состояние критическое. При таком обширном поражении сердца (это позже вскрытие показало) выживают редко, только если реанимация началась в первые минуты.
Что узнала Марина потом
В свидетельстве о смерти написали: «Острая сердечно-сосудистая недостаточность». Точка.
Марина вспоминала в интервью: когда она требовала от врачей подробностей, слышала общие фразы. Слабое сердце. Переутомление. О том, насколько на самом деле всё было серьёзно последние месяцы, она узнавала потихоньку, годами.
«Мне не сказали главного, — признавалась она журналистам в 1998-м. — Что надо было всё бросить и настоять на длительном лечении. Может быть, за границей, где оборудование другое было. Я думала, что время ещё есть».
Французский врач и упущенный шанс
В марте 1980-го, когда Высоцкий гостил в Париже, Марина уговорила его сходить к своему семейному врачу. Доктор Пьер Монтан — известный кардиолог.
Монтан обследовал и очень обеспокоился. Настаивал на немедленной госпитализации. Говорил, что ситуация серьёзная. Предлагал лечение в частной клинике под Парижем — там была программа восстановления сердечной функции.
Высоцкий отказался наотрез. «Театр на Таганке не могу бросить. Людей подведу», — сказал Марине.
Монтан написал для московских коллег подробное медзаключение. Марина передала. А дальше интересная история: в интервью «Огоньку» (1990 год) Влади рассказывала, что это заключение в архивах потом найти не смогли. Поиски результата не дали.
В 1998-м, незадолго до смерти, доктор Монтан дал интервью французскому ТВ. О Высоцком он сказал так: «Я видел в анализах, что времени осталось мало. При интенсивной терапии был шанс на восстановление, но требовалось полностью поменять образ жизни. На длительный срок».
Правда, которую признали позже
В 2005-м, к 25-летию смерти Высоцкого, группа независимых медэкспертов получила доступ к рассекреченным архивам. Их заключение опубликовала «Российская газета»: в последние месяцы жизни поэта имелись серьёзные показания к длительной госпитализации, к интенсивной терапии.
Марина прочитала этот отчёт и сказала журналистам: «Теперь я понимаю, насколько всё было серьёзно. Многое узнала слишком поздно».
Это не просто трагедия гениального поэта. Это напоминание о том, как мы откладываем заботу о здоровье.
Одышка, боли в груди, скачки давления — всё это Высоцкий испытывал месяцами. Но постоянно находились причины отложить: концерт, спектакль, Олимпиада. «После, обязательно после» — говорил врачам.
Сколько людей сегодня так же отмахиваются, когда врач говорит: «Вам нужна больница»? Работа, дела, обязательства. Высоцкий тоже отмахнулся. На ту Олимпиаду он так и не попал.
Владимир Семёнович Высоцкий (1938-1980) — поэт, актёр, автор и исполнитель песен. Народный артист, любимый миллионами.
