— Что, Цуцундра, замерзла? — весело поинтересовался Олег.
— Никакая я не Цуцундра! — вскипела Нина. Ей было и радостно, что Ефремов обращает на нее внимание и немного обидно — ей так хотелось ему понравиться, а он ее лишь поддразнивает.
У Нины Дорошиной было необычное детство. Ее отец работал на меховом комбинате оценщиком и в середине 1930-х годов он вместе с семьей отправился в длительную командировку в Иран. Там он занимался снабжением Красной армии — меха были жизненно важны для экипировки: папах, полушубков, воротников. Во время войны он продолжал этим заниматься, поэтому маленькая Ниночка не знала тягот и лишений. Она училась в школе при посольстве, научилась хорошим манерам и словно напиталась восточной энергией — всю жизнь обожала яркие краски и танцы.
Когда Нине было 12 лет, семья вернулась в СССР. Девочка с удовольствием посещала театральную студию. Ее мечта оформилась еще в детстве:
— Я уже тогда знала, что стану актрисой. Для меня самым большим удовольствием было прочесть для взрослых стихи — душещипательные, жалобные, так, чтобы все плакали… И когда я пришла в Щукинское училище, первый год учебы была разочарована. Ну что это за детский сад? Этюды! Я все это знаю. Мне сначала было даже неинтересно…
«Я ж тогда никакой была! Ни кожи ни рожи»
На втором курсе Дорошину пригласили в картину «Первый эшелон». На съемках в Казахстане она познакомилась с Олегом Ефремовым и сразу же в него влюбилась. Любвеобильный Ефремов не обращал на Нину никакого внимания.
У него был роман с Антониной Елисеевой — замужней актрисой, на 10 лет старше Олега. Он сильно скучал по ней и каждый вечер звонил из почтового отделения. Артистов расселили куда пришлось — Нине досталась койка в комнатушке на почте. Невольно подслушивая разговоры Ефремова с любовницей, она тихонько вздыхала…
На съемках, можно сказать, царила любовная атмосфера: поженились Изольда Извицкая и Эдуард Бредун, а затем сыграли свадьбу снимавшаяся в фильме Татьяна Доронина и Олег Басилашвили, которого «занесло» в Казахстан со студотрядом. Ефремов позабыл о Елисеевой и обнимал симпатичную девушку из массовки. К Нине он относился по‑дружески и прозвал Цуцындрой. Ей было обидно, но она не подавала виду.
— Я ж тогда никакой была! Ни кожи ни рожи, — самокритично иронизировала Дорошина. — Лицо — плоское, круглое, как сковородка. Хоть блины пеки!
Олег не забыл Цуцындру: после съемок он пригласил ее посмотреть первую репетицию спектакля «Вечно живые» в «Современнике», а потом часто звал на спектакли. Если спектакль заканчивался поздно, Нина даже ночевала в его арбатской квартире, чтобы не возвращаться поздней электричкой. Это была лишь дружеская забота — Олег жил с родителями. Дорошина понравилась его матери, но о любви актрисы к Ефремову в ту пору никто не знал.
В студенчестве у нее вспыхнул роман с однокурсником Владимиром Земляникиным. Они остались друзьями и позже работали в одном театре. Потом у Нины были отношения с режиссером Юрием Чулюкиным.
— Будущий знаменитый режиссер, автор фильмов «Неподдающиеся» и «Девчата», человек яркий, талантливый, уже в молодую пору был пьяницей, картежником и бретером — вечно лез на рожон, — утверждал актер «Современника» Виктор Тульчинский. — С Ниной они дрались так, что искры летели… К счастью, Нинок избавилась от этих страстных и опасных для жизни отношений.
«И уж тогда сам Олег Николаевич увидел в ней женщину»
После окончания училища Дорошина пришла в «Современник». Она успела сняться в десяти фильмах, выступала с концертными бригадами и неплохо зарабатывала. В театре для нее триумфом стала роль Принцессы в спектакле «Голый король».
— Все заметили наконец ее ладную фигурку, озорные глаза, кудрявые волосы. И Нина расцвела! — вспоминала Людмила Иванова. — Откуда только брались ее яркие, нарядные платья! Каблуки огромные, модная прическа. Все молодые ребята стали просто повально влюбляться в Нину.
Но дадим слово мужчинам.
— Как Нина была хороша в роли принцессы Генриетты, словами не передать: талия, казавшаяся особенно тоненькой на фоне пышных юбок, дивные ножки, длинная шея, шикарные волосы! — вспоминал Виктор Тульчинский.
Ему вторил Олег Табаков:
— Прелестная Нина Дорошина с ее круглой, обаятельнейшей мордашкой, курносым носом, который хотелось поцеловать всякому, кто мог еще хотя бы вспомнить, как это делается. Как говорится, из мертвых бы поднялась всякая особь мужского пола, глядя на ее умопомрачительные ножки.
— И уж тогда сам Олег Николаевич увидел в ней женщину, — рассказывала актриса Людмила Иванова. — Многие за ней ухаживали, мечтали жениться! А Нина не желала этим воспользоваться…
Дорошина сильно и страстно влюбилась в Ефремова. Она прекрасно видела, что он непостоянен, что женщины для него — лишь мимолетное удовольствие, но, как и большинство из них, надеялась, что станет для своего предмета любви чем‑то большим. Олег к тому времени сошелся с очередной пассией — у него родилась дочь от сценаристки Ирины Мазурук.
Нину позже спрашивали, что же такого было в Ефремове, почему она так сильно его полюбила.
— Это трудно объяснить. Мог явиться в театр в брюках, которые ему коротки, или в разных носках, или надеть очень поношенный жилет. Во что бы он ни был одет, на нем все почему‑то выглядело красиво. Но главное, что Олег Николаевич зажигал людей, — говорила Дорошина.
— Маме доложили о романе отца с Дорошиной, но она не очень-то поверила, что это всерьез, слишком была уверена в себе, — рассказывала Анастасия Ефремова. — Встретила как-то Нину в театре. Та ей: «Привет, Ириш!» Мама: «Знаешь, Нин, ты бы со мной не здоровалась, у меня рука-то тяжелая». А Нина весело сказала: «Хорошо!» — и поцокала каблучками по коридору. Мама вспоминала: «В тот момент я поняла, что у нее-то как раз все хорошо. А у меня — плохо…»
Дорошина долго продержалась рядом с Ефремовым именно потому, что не стремилась занять главное место в его жизни. По‑настоящему в его жизни была одна страсть — театр. Вот о театре она могла говорить с ним бесконечно, и он отдыхал душой за этими разговорами. Нина снимала комнатку, иногда приходила к нему в коммуналку и наслаждалась совместными редкими поездками в СВ до Ленинграда — посмотреть на безумно популярную тогда Татьяну Доронину. Наконец она получила собственную квартиру.
— Вы не представляете, что для меня, человека, всю жизнь жившего с кем‑то, потом где‑то по коммуналкам, было зайти в свои стены и закрыть дверь на замок! Да, в квартире пока не было ни кровати, ни посуды, ни мебели. Первую ночь мы с Олегом провели там, улегшись на газеты, подложив веник под голову. Мы были счастливы!
Увы, Ефремов на глазах у всех начал ухаживать за Аллой Покровской, тоже работавшей в его театре.
— Я сейчас понимаю, что, наверное, упустила свое счастье, не решившись стать матерью. Ведь у нас с Ефремовым могли быть дети, — спустя годы признавалась Нина. — Я думала, что поступаю правильно, отказавшись от этого ради сцены. Да и определенности нет… А потом, как гром среди ясного неба, известие — Алла Покровская беременна от Ефремова и собирается рожать…
«Выйду замуж за Даля, освобожусь от Ефремова, порву нашу мучительную связь»
С Олегом Далем Нина встретилась в Одессе на съемках «Первого троллейбуса». Вскоре все заметили, что молодой актер (он был моложе Нины на семь лет) явно в нее влюблен. Дорошина очень ждала приезда Ефремова, который снимался где‑то поблизости, но он не приехал, прислав телеграмму, что не сможет. Она расстроилась и ночью пошла плавать в море. В темноте чуть не утонула, стала звать на помощь — ее вытащил Даль. Ту ночь они провели вместе.
— Олег, прости меня. Я взрослая женщина, поступила необдуманно. Давай считать, что между нами ничего не было! Не будем мешать работе, — сказала она ему наутро.
Даль в сердцах рванул в Москву. Режиссер картины был вне себя от происходящего и велел Нине разыскать Олега. Она принялась обзванивать всех, у кого мог появиться актер, а на вопрос, кто его спрашивает, отвечала: «Жена!» Даль обрадовался и вернулся на съемки.
В Москве они расписались и на скромную свадьбу пригласили коллег. Там произошла крайне неприятная для Даля сцена.
— Все было хорошо, пока Ефремов не появился, — рассказывала Людмила Иванова. — Конечно, это была спланированная акция. Месть. Ефремов ведь не ожидал, что она замуж выйдет. Он пришел пьяный, сказал: «Давайте танцевать!» — и силой Нинку притянул к себе на колени. Это вранье, что она тут же готова была бежать к Ефремову.
Ей было очень стыдно, так как мать и сестра Даля тут же встали и ушли. А Олежек зарыдал и выбежал из комнаты. Это было ужасно… Ефремов довольно произнес: «Вот теперь полный порядок!» Потом его самого выволок из квартиры Миша Козаков, который, закрывая дверь, сказал: «Лучше б этой свадьбы вообще не было».
Даль ушел и не появлялся дома несколько дней… Но помирился с Ниной, они пытались строить семью, однако ничего из этого не вышло. Разошлись очень быстро. Дорошина всю жизнь мучилась чувством вины перед ним.
— Я ведь думала, что смогу выбить клин клином: выйду замуж за Даля, освобожусь от Ефремова, порву нашу мучительную связь. Хотя, каюсь, была и мыслишка: «Взял в жены не меня, а Покровскую — так я тебе назло отхвачу самого молодого, красивого и талантливого актера в театре!» Жизнь показала: выбить клин клином в таких случаях — задача невыполнимая. Как я обидела Даля, какую боль ему принесла… А клин‑то так и остался со мной.
Дорошина и Даль играли в одних спектаклях — театр для них был важнее личных обид. Кстати, через две недели после их свадьбы у Ефремова и Покровской родился сын Михаил.
— Незадолго до смерти Даля мы увиделись, — вспоминала Нина. — Неожиданно звонок в дверь. Открываю — Олег! Позвала его в дом, посидели, хорошо поговорили. Потом Даль подошел к окну, показал в сторону Ваганьковского кладбища и сказал: «Там я скоро буду лежать, и ты будешь видеть меня из своего окна…»
И действительно — вскоре Даль умер на гастролях, не дожив трех месяцев до сорока лет.
Позднее семейное счастье
В 1984 году на экраны вышел фильм Владимира Меньшова «Любовь и голуби». Картина имела огромный успех и сделала Нину народной любимицей. В том же году она вышла замуж за Владимира Ишкова, который работал в «Современнике» осветителем. Дорошина была актрисой в первую очередь, а не хозяйкой — она не любила заниматься уютом.
Ишков был не просто «рукастым» мужчиной: он мог починить в доме что угодно. Кроме того, он взял на себя заботу о порядке — уборку, готовку, походы за продуктами.
— Он потрясающе готовил! — вспоминал Тульчинский. — Борщ, хинкали, даже шашлыки на балконе жарил, запасаясь для этого каким‑то особенным углем, чтобы не травить соседей. А запеченные на мангале овощи! Мне кажется, до сих пор чувствую их божественный вкус. Мы жили неподалеку и каждую неделю ходили к ним в гости. А как Володя сервировал стол — словами не передать!
Они счастливо прожили 20 лет вместе — вплоть до ухода Ишкова из жизни.
— Она любила Володю не страстной, а родственной любовью — такой, какой любила брата Женю, племянниц Олесю и Нину. Володя знал, что сердце жены навсегда принадлежит Ефремову, но мирился с этим, поскольку был бесконечно ей предан, — рассказывал Тульчинский.
Олег Ефремов умер еще раньше — в 2000 году. Незадолго до смерти он позвонил Дорошиной:
— Может, заедешь? Я скоро уйду. Попрощаться надо — боюсь, не увидимся больше.
Приехать сразу у Нины не получилось: с 1981 года она преподавала актерское мастерство в Щукинском училище. Студенты ее обожали — если требовалось помочь, кидались по первому зову.
— Из‑за студентов не смогла поехать сразу, потом тоже были неотложные дела, — рассказывала Дорошина. — И вдруг известие: Олега не стало. Конечно, корила себя, что не попрощалась. А с другой стороны, хорошо, что он остался в моей памяти сильным и красивым…
По воспоминаниям дочери Ефремова, он незадолго до смерти признался, что очень любил Нину.
А Нина до конца жизни вспоминала двух мужчин, оставивших глубокий след в ее жизни — Олега Даля и Олега Ефремова.
— Сейчас, когда давным‑давно нет уже ни Олега Николаевича, ни Даля, я думаю: почему мы так мучили друг друга? Зачем все это было нужно? — как‑то сказала Дорошина в беседе с редактором Анжеликой Пахомовой. — Почему мне так хотелось, чтобы Олег на мне женился? Почему мне было не родить ребенка от любимого человека? Просто радоваться тому, что у меня есть сейчас, и быть счастливой.
Но жизнь сложилась так, а не иначе…
