— Люсь, ты даже не представляешь, с какой женщиной я познакомился! — Миронов ворвался к ней в приподнятом настроении.— Прелесть! А голос… Ее зовут так же, как тебя. Слышала когда-нибудь, как поет Сенчина?
— Богиня! — подхватила Гаврилова его восторженную интонацию. — И что, до сих пор не охвачена тобой? Надо срочно исправлять!
Так был устроен их мир — превращать все в шутку, в игру, в которую были посвящены только они вдвоем. Такие отношения их устраивали. Он не давал пустых клятв, честно признаваясь, что повязан браком. Она воспринимала эти отношения как временный, пусть и очень яркий роман в своей жизни.
На гастролях вся жизнь труппы как на ладони, скрыть что-либо практически невозможно. Впрочем, Андрей Миронов и не думал ничего скрывать. Людмила не раз ловила на себе колючий, ревнивый взгляд Татьяны Егоровой.
После возвращения в Москву это молчаливое противостояние вылилось в анонимное письмо со штемпелем Новосибирска, пришедшее жене Миронова. В нем якобы горничная гостиницы, где жила труппа, обвиняла Гаврилову в том, что та «ночи напролет проводила в номере кумира страны».
Андрей тут же показал этот донос Людмиле.
— Егорова, — коротко бросил он.
— Уверен?
— Гадать нечего, — парировал он. — Лариса, к ее чести, даже читать не стала. Сказала: «Порви эту гадость». Что я и сделал.
Отношения Миронова и Гавриловой длились около трех лет. Когда в театральном расписании не было общих спектаклей, Андрей передавал Людмиле время и место встречи через верную союзницу Татьяну Ицыкович.
— Андрей ждет в машине. Быстрее, пока все не повалили на выход…,-забегая в гримерку, шепотом говорила та.
Они встречались на квартирах друзей, бесцельно колесили по ночной Москве или ужинали в полупустых ресторанах. В эти моменты он сбрасывал с себя панцирь звезды, становясь просто Андрюшей — смешным, уязвимым, бесконечно усталым.
Он мог часами откровенничать о своих мимолетных романах, а она, к собственному удивлению, не чувствовала и тени ревности. Однажды, вернувшись из Ленинграда, Миронов ворвался к ней в приподнятом настроении.
— Люсь, ты даже не представляешь, с какой женщиной я познакомился! — не снимая пальто, выпалил он. — Прелесть! А голос… Ее зовут так же, как тебя. Слышала когда-нибудь, как поет Сенчина?
— Богиня! — подхватила Гаврилова его восторженную интонацию. — И что, до сих пор не охвачена тобой? Надо срочно исправлять!
Так был устроен их мир — превращать все в шутку, в игру, в которую были посвящены только они вдвоем. Такие отношения их устраивали. Он не давал пустых клятв, честно признаваясь, что повязан браком. Она воспринимала эти отношения как временный, пусть и очень яркий роман в своей жизни.
А самое главное, Люда совсем не чувствовала себя несчастной. Тем более, благодаря хлопотам любовника ей удалось получить прекрасную квартиру в Москве.
Вероятно, их отношения могли длиться еще очень долго, если бы Гаврилова… не влюбилась. И самое невероятное — объектом стал человек, которого она знала почти пятнадцать лет и который раньше не вызывал в ней ни малейшего влечения.
Все началось с гастрольной суеты. Их труппа готовилась к концерту в одном из поволжских городов. Накануне отъезда выяснилось, что один из актеров не может поехать. И тогда кто-то предложил:
— А что, если Сашку Диденко взять? Он парень талантливый, схватывает на лету… Справится!
Они отрепетировали всего пару часов, а затем оказались в одном купе поезда.
— Все было так банально, — вспоминала Людмила позже. — Мы выпили шампанского, разговаривали о пустяках… о театре, о роли. А потом он спросил что-то о моем сыне, и я вдруг услышала в его голосе такую нежность и участие, которых раньше не замечала. Все перевернулось в одну секунду.
В ту ночь она впервые узнала, что такое настоящая страсть. А утром с ней случилось чудо! Она смотрела на Сашу, и внутри все переворачивалось от восторга: «Какой же он красивый! Какая фигура! А эти глаза, эта улыбка… Почему я раньше этого не видела?»
Андрея же она теперь отчаянно избегала. Завидев его в театральном буфете, тут же разворачивалась и уходила. Если после спектакля в ее гримерке раздавался телефонный звонок, она как ошпаренная вылетала в коридор и бежала прочь. Дома просила маму, обожавшую Миронова, говорить, что ее нет.
А если столкновение в тесном коридоре было неизбежным, мямлила, глядя куда-то мимо:
— Извини, Андрей, сегодня не смогу. Дела.
Их брак с Диденко был похож на извержение вулкана: страсти кипели нешуточные. Два темпераментных и взрывных человека жили как на пороховой бочке, где безумная любовь мгновенно сменялась испепеляющей ревностью, слезы — бурными примирениями. Так они прожили семь лет, пока, наконец, не решились на развод.
Но и после этого Александр продолжал приходить к бывшей жене. Даже когда в его жизни появилась другая.
— Я не могу без тебя, Люсь. Это пустота…, — говорил он каждый раз.
— Саша, мы так уже год ходим по кругу, — устало отвечала она. — Ты женат. У тебя другая жизнь.
— Это не жизнь!
— Тогда определись! Прямо сейчас! Или возвращайся к жене навсегда и оставь меня в покое. Или оставайся здесь… Выбирай.
Новая супруга Диденко ждала ребенка, и бросить ее он не мог…
По словам Гавриловой, она по-прежнему ощущала судьбы своих бывших мужчин как часть собственной. Актриса оказалась на сцене во время того самого спектакля, где у Миронова разорвалась аорта. Видела, как он упал за кулисами. Тот миг навсегда остался в ее памяти.
Спустя семнадцать лет в автокатастрофе погиб Александр Диденко. Уже позже, много раз перебирая в памяти их общую историю, Людмила Ивановна размышляла:
— Не будь той всепоглощающей страсти, что нас свела, не живи мы постоянно на взводе… Может, и прожили бы до седых волос. И, возможно, никакой аварии тогда бы не случилось…
В 90-х народу стало не до театра. Театр Сатиры медленно умирал. Актерам приходилось выживать: кто подрабатывал в рекламе, кто таксовал. Но Гаврилова решила, что слишком молода, чтобы хоронить себя заживо. На смену сцене пришел поклонник, человек из новой реальности, бизнесмен. Его ухаживания были настойчивыми: лимузины у служебного входа, корзины дорогих цветов в гримерке, подарки, которые было неприлично не принять.
— Вы не устали? — спросила она его однажды, принимая очередной букет. — Это ведь игра в одни ворота. У меня нет к вам чувств.
— Мне достаточно просто быть рядом с вами, — ответил он.
Покориться оказалось проще, чем сопротивляться. Тот брак Людмила называла золотой клеткой, в которой не было ни любви, ни общих интересов. Но, несмотря на это, отношения длились 16 лет, пока муж не ушел к любовнице.
Театру сатиры Гаврилова посвятила тридцать восемь лет жизни, покинув его в 2011 году. Решение уйти было осознанным и добровольным. Причиной стало творческое истощение: годами она выходила на сцену лишь в двух спектаклях.
К счастью, новый виток карьеры актрисы сложился более чем удачно. Людмилу Ивановну можно было увидеть в качестве бессменной и любимой зрителями ведущей в программе «Настроение» на ТВЦ. Блеснула она многогранностью своего таланта и в многочисленных сериалах, таких как «Земский доктор», «Сваха», «Глухарь» и «Людмила».
Так же долгие годы Гаврилова преподавала актерское мастерство в Театральном училище имени Щукина, воспитав не одно поколение артистов.
В своих интервью заслуженная артистка с теплотой говорила не только о работе, но и о семье. Она с нетерпением ждала новых интересных проектов в профессии и одновременно мечтала о продолжении рода, надеясь, что сын и невестка Женечка подарят ей внука или внучку.
— Даже в статусе бабушки я не перестану быть женщиной, которая хочет личного счастья, — отмечала она.
Мало кто знал, что эта жизнерадостная и открытая женщина долгие годы боролась с тяжелыми заболеваниями — циррозом печени и проблемами с сердцем. В сентябре 2025 года ее состояние резко ухудшилось. Потребовалась срочная госпитализация в одну из московских клиник. Несмотря на усилия врачей, которые пытались реанимировать 73-летнюю актрису, спасти ее не удалось.
