В девяностые годы телевизор в вечерние часы объединял абсолютно всех, независимо от возраста и взглядов на жизнь. Улицы пустели с первыми звуками заставки бразильской новеллы, когда семьи собирались в гостиных у выпуклых экранов.
Персонажи из далекого Рио-де-Жанейро становились почти родственниками, их поступки горячо обсуждали на рынках, в заводских курилках и в очередях за продуктами. Казалось, что артисты, игравшие в этих бесконечных солнечных драмах, поймали за хвост самое безоблачное счастье.
На них смотрели как на полубогов, которым судьба отмерила только овации, дорогие контракты, вечное лето и любовь миллионов зрителей по всему свету. Но реальность за пределами павильонов студии «Глобо» жила по совершенно другим, гораздо более жестким законам.
Один из самых ярких кумиров той поры, светлоглазый кудрявый парень Гильерме Фонтес, ворвался в наши дома в образе романтичного Маркуса Асунсона из «Секрета тропиканки». Образ честного, немного наивного наследника богатой семьи моментально сделал его любимцем женщин на нескольких континентах.
Буквально через год бразильские сценаристы раскрыли его с совершенно другой стороны. В мистической драме «Линия жизни», которую у нас также помнят под названием «Путешествие», он сыграл мрачного, одержимого жаждой мести бунтаря Алешандре. Эта работа доказала критикам, что парень обладает редким драматическим даром и способен выходить далеко за рамки классического амплуа сериального красавчика.
К двадцати восьми годам у актера было все, о чем только может мечтать артист в Латинской Америке. Регулярные обложки глянцевых изданий, толпы карауливших у ворот поклонниц, огромные по тем временам гонорары и абсолютная благосклонность продюсеров.
Однако самому Гильерме этого казалось мало. Ему было тесно в картонных декорациях телевизионных студий, где актеры годами ходили по кругу между кухней богатого особняка и прибрежным рестораном. Он грезил большим, авторским кинематографом мирового масштаба. Мечтал встать по другую сторону камеры и доказать собственную режиссерскую состоятельность.
В середине девяностых годов в бразильском кино как раз открылось окно возможностей благодаря появлению государственных программ поддержки культуры. Любой кинематографист с амбициозным проектом мог претендовать на целевые субсидии и привлекать деньги крупных корпораций в обмен на налоговые льготы.
Фонтес ухватился за эту идею мертвой хваткой. Он зарегистрировал собственную кинокомпанию и решил экранизировать масштабную биографию одного из самых неоднозначных людей в истории страны — медиамагната Ассиса Шатобриана.
Это был человек гигантского размаха, основатель первого национального телевидения, авантюрист и манипулятор, определивший лицо бразильской политики двадцатого века.
Материал требовал титанического размаха, и молодой постановщик не стал себя сдерживать. Имя всенародного любимца открывало любые министерские двери, поэтому государственные фонды и крупнейшие топливные гиганты без колебаний выделили под его честное слово колоссальные средства.
В пересчете на реальные деньги это были миллионы долларов, гигантская сумма для независимого кино того времени. На съемочной площадке развернулась настоящая феерия. Строились монументальные декорации ушедшей эпохи тридцатых годов, портные шили сотни винтажных костюмов из натурального шелка и сукна, нанимались десятки каскадеров, арендовались раритетные автомобили и самолеты.
На съемки собирались огромные толпы массовки, а сам режиссер фонтанировал идеями и требовал идеальной картинки в каждом дубле.
Только вот продюсерского опыта у вчерашнего кумира теленовелл не было вовсе. Вокруг него крутились десятки людей, каждый из которых норовил выставить завышенный счет за технические услуги, аренду оборудования или декорации. Гильерме жил искусством и не вникал в скучную бумажную волокиту, полностью передоверив финансовую отчетность наемным администраторам.
Деньги таяли с пугающей скоростью, а аппетиты съемочной группы только росли. Режиссер постоянно переснимал уже готовые сцены, стремясь добиться совершенства. К концу девяностых годов финансовый колодец внезапно иссяк. Спонсоры отказались выделять дополнительные транши без готового материала, съемочный процесс встал, а пленки с отснятым материалом отправились на пыльные полки складов.
Вот тут и начался настоящий кошмар, перечеркнувший всю его прежнюю беззаботную жизнь. Государственные контрольные органы спохватились, потребовав предоставить готовый фильм или вернуть в казну все вложенные до копейки средства. Когда аудиторы заглянули в бухгалтерию кинокомпании, они обнаружили там кромешный хаос.
Огромная часть расходов подтверждалась какими-то невнятными записками, многие квитанции затерялись, договоры с подрядчиками были составлены с чудовищными ошибками. На актера обрушились проверки прокуратуры и налоговой инспекции, которые заподозрили его в намеренном присвоении бюджетных миллионов.
Пресса, которая еще недавно пела артисту дифирамбы, развернулась на 180 градусов с удивительной жестокостью. Журналисты смаковали каждую деталь скандала, выставляя Фонтеса главным государственным казнокрадом и мошенником. В новостных выпусках в прайм-тайм его фамилия звучала исключительно в контексте распила народных денег.
Общественное мнение в Бразилии устроили ему публичную казнь. Люди, которые вчера просили автограф и признавались в любви, теперь тыкали в него пальцем на улице и выкрикивали оскорбления. Телефон замолчал: вчерашние друзья из артистической богемы боялись даже здороваться с ним при случайных встречах, чтобы не запятнать собственную репутацию.
Началась бесконечная череда судебных заседаний, растянувшаяся на полтора десятка лет. Банковские счета актера были заблокированы, на его имущество наложили жесткий арест. Долг перед государством рос как снежный ком из-за штрафов, пени и инфляции, постепенно превратившись в совершенно неподъемную сумму, превышающую десятки миллионов долларов.
В какой-то момент суд даже вынес приговор о тюремном заключении по обвинению в налоговых махинациях, но позже реальный срок заменили на исправительные работы. Кумир молодежи, сыгравший главных героев эпохи, надел скромную униформу и отправился бесплатно мыть посуду и разливать горячий суп малоимущим в благотворительной столовой.
Большинство людей на его месте сломались бы под таким чудовищным прессом. Кто-то ушел бы в затяжную депрессию, кто-то бросил бы все и попытался нелегально уехать за границу под чужим именем. Но Фонтес проявил несгибаемое упрямство.
Во всех редких телевизионных эфирах он твердо заявлял, что не украл из бюджета ни цента. Он открыто признавал свои фатальные ошибки, незрелость, глупость и неумение управлять финансами, но категорически отказывался признавать себя вором. И главное — он не бросил фильм, ставший причиной его полного краха.
Чтобы выжить и оплачивать услуги адвокатов, артист брался за любую работу. Руководство студии «Глобо», помня о его таланте, иногда давало ему небольшие, малозаметные роли второго плана в дневных новеллах. Все скромные гонорары до последней копейки уходили на юристов и на оплату крошечных монтажных комнат.
Гильерме методично, кадр за кадром, собирал разрозненные куски гигантского полотна, отснятого еще в девяностые годы. Работал по ночам, вручную склеивал эпизоды, восстанавливал поврежденную пленку, искал звукорежиссеров, согласных работать за символическую плату. Это было похоже на безумие одиночки, пытающегося построить корабль посреди пустыни.
Развязка этой эпопеи наступила спустя двадцать лет после первого щелчка хлопушки на съемочной площадке. Весной 2015 года высшие судебные инстанции окончательно сняли с актера обвинения за давностью лет, закрыв тяжелейшее дело и избавив его от угрозы сесть за решетку.
А осенью того же года в бразильских кинотеатрах неожиданно для всех состоялась официальная премьера многострадальной картины «Шато — король Бразилии».
Публика и кинокритики шли на первые сеансы с нескрываемым сарказмом. Все ждали нелепого, устаревшего визуального мусора, собранного на коленке из обрывков двадцатилетней давности. Но в темных залах произошло невероятное. Фильм ошарашил зрителей своей дерзостью, бешеной энергетикой, гротеском и великолепной визуальной формой.
Это было яркое, злое, самобытное кино, абсолютно опередившее свое время. Картина получила восторженные отзывы в прессе и триумфально забрала главные национальные кинонаграды страны, включая премии за лучший сценарий и лучшую мужскую роль. Справедливость восторжествовала, но за этот триумф была заплачена несоразмерно высокая цена.
Двадцать лет — это целая жизнь. В судебных коридорах, в атмосфере всеобщей ненависти и нищеты сгорели лучшие годы его творческой и физической молодости. Он больше не мог претендовать на роли пылких красавцев с океанского побережья, время безвозвратно ушло.
Сегодня Гильерме Фонтесу уже под шестьдесят. В его волосах густая седина, а лицо избороздили морщины человека, прошедшего через настоящий ад. Он по-прежнему снимается на телевидении, играет сложных, повидавших жизнь мужчин с непростой судьбой, и в этих ролях чувствуется колоссальный личный багаж.
В редких интервью он говорит о пережитом без злобы и надрыва. Сравнивает себя с человеком, которого привязали к позорному столбу и сожгли на глазах у всей страны, но он сумел возродиться из пепла. Главное, чем он искренне гордится сегодня — это то, что он не сбежал, не опустил руки и сдержал обещание перед самим собой, доделав дело всей жизни до финальных титров.
