— Не уходи, Лёнечка! — умоляла она. — Ладно я, но дочка… Не ломай ребёнку судьбу!
— Нет, — нахмурился муж. — Не могу я жить во лжи. Прощай!
— Моя личная жизнь не лучше и не хуже, чем у других женщин. Выстроить я её не смогла… — вздыхала Валентина Талызина.
Она была настоящей «королевой эпизода» — так сложилась её актёрская судьба. Режиссёры считали Валентину невзрачной.
— Я ведь всю жизнь считала себя некрасивой, — делилась актриса. И Эльдар Александрович Рязанов тут, конечно, подсудобил с ролью в «Зигзаге удачи». Помнится, мы работали над этим фильмом, а он сказал мне: «Я хочу, чтобы ты была знаменитой, но мне жаль, что теперь тебе будут давать роли некрасивых героинь». «Переживу», — подумала я».
Он был законченный, неисправимый ловелас
Всю жизнь Талызина боялась повторить судьбу матери.
— Мама вышла замуж за папу в Борисовском зерносовхозе. Она работала в столовой, папа её увидел и влюбился с первого взгляда. Папа был очень красивый мужик — высокий голубоглазый шатен. Бабник, любимец женщин, с невероятной мужской харизмой. Он располагал к себе женщин какой-то трогательной наивностью, возможно, из-за сиротства.
Бабушка Валентины по отцу была полячкой из ссыльных поляков, родилась в Семипалатинске и рано умерла, оставив сиротами сына и дочь.
— Папа был старше мамы на десять лет. Когда они встретились, он уже имел семью: жену Улю и дочку. Но папе его семейное положение никогда не мешало. Он был законченный, неисправимый ловелас. У мамы с папой родился мальчик Лёня, и в три месяца он умер.
К счастью, маленькая Валя, родившаяся 22 января 1935 года в Омске, проблем со здоровьем не имела. Когда она была ещё маленькой, отец уехал в Москву на учёбу в Промышленную академию, и она жила вдвоём с мамой.
— Учась в Москве, он оставался верен себе: закрутил роман с преподавательницей, но всё-таки в Барановичи, куда его направили после выпуска, вызвал законную супругу — мою маму. И мы отправились к отцу через полстраны из Омска в Западную Белоруссию.
Отец работал начальником ОРСа (отдела рабочего снабжения), а мать — кассиром. Жили неплохо, однако всё разрушила встреча отца с белокурой красавицей.
— Папа влюбился в польку, жену белого польского офицера, смазливую, молодую, на пятнадцать лет моложе отца, — вспоминала Талызина. — Сцена, которая случилась на моих глазах, врезалась в память на всю жизнь, хотя я была четырёхлетней девочкой: отец стоит на коленях, хватаясь за мамины ноги, и громко умоляет: «Ну, сделай так, чтобы я не пошёл к ней!» Но мама, гордая сибирячка, удерживать мужа не стала.
Грянула война, а отец в тот же день бросил семью и ушёл к Зосе.
— Так что спасал он её, а не нас с мамой, — вздыхала Валентина. — Эвакуировались мы чудом — поехали в Сибирь к маминой сестре Кате. Потом мы узнали, что на следующий день в Барановичах расстреляли всех жён и детей комиссаров.
После войны остались в Омске, мать работала счетоводом и еле сводила концы с концами. Ради алиментов она разыскала бывшего мужа — он жил с Зосей в белорусском городе Орше. После окончания школы Валентина два года отучилась в Омском сельхозинституте, но бросила учёбу ради мечты — поступила в ГИТИС. Студенткой она впервые после долгой разлуки встретилась с отцом.
— Папа стоял в дверях, подпирая косяк, неуверенный, смущённый. Я смотрела на него во все глаза и думала: «Господи, это мой папа!» Все обиды мои разом улетучились, и я повисла на отцовской шее. «Валя, Валечка, — приговаривал он, — может, пойдём куда-нибудь покушать?» — вспоминала Талызина.
Да, вы можете его взять. Он ещё может быть у вас сторожем на даче
С тех пор они переписывались, отец присылал немного денег. Встретились они снова только примерно через двадцать лет и при весьма печальных обстоятельствах.
— Когда мне было около сорока, я получила известие, что мой папа находится в психиатрической больнице в Могилёве, старый, больной, никому не нужный.
Талызина поехала туда втайне от мамы — та не простила бывшего мужа и свою жизнь посвятила дочери.
— У вашего отца старческое слабоумие — деменция. Он у нас уже три месяца, и, знаете, его никто не навестил, а у него ведь семья: жена и двое детей, — укоризненно сказал врач.
— Я заберу его! — ответила Валентина.
А сама задумалась — куда забирать?
— Если ты его сюда привезёшь, я выброшусь из окна! — категорично заявила ей мать.
Талызина написала в Омск сестре отца, своей тёте Лине. Та не раздумывала ни минуты: «Привози его, Валечка!» Отец попросил Валю съездить в Брест, где они жили с Зосей в последнее время, чтобы забрать личные вещи. Поездка вышла ужасной.
— Не знаю, какой была Зося в её молодую пору, когда папа, не посмотрев на её прошлое с белым офицером, ради любви к ней оставил семью и на годы позабыл меня, родную дочь. Сказать, что она встретила моего больного отца неприветливо, — это не сказать ничего! А я находилась в зоне этого высокого напряжения и смотрела на женщину, которая принесла нам столько горя. Пожилую, полную, ухоженную. Она бросала какие-то вещи, отец собирал. Я стояла как в столбняке. Не помогала. Зося сказала мне: «Да, вы можете его взять. Он ещё может быть у вас сторожем на даче».
Отец уехал в Омск и жил там вполне счастливо рядом с роднёй.
— К тому же, он тут же нашёл себе милую старушку! — рассказывала Валентина.
Когда у Талызиной родилась дочка и немного подросла, поехали в Омск — показывать родным. И родители актрисы впервые после развода встретились.
— Папа сказал маме одну фразу: «Мы друг друга не понимали и сейчас не понимаем…» У него была жена, на которой он женился в возрасте, приближающемся к восьмидесяти. «Я не знаю, почему она вышла за меня. „Машинка“-то уже не работает!» — признался мне папа. Эта жена, для которой «машинка» определяющей роли не играла, и хоронила папу.
Талызина приехала на похороны и с трудом, но произнесла прощальную речь.
— Я стояла и плакала. Было какое-то кафе, я о нём говорила хорошие слова, а слёзы так и текли… Я говорила, что был хороший человек, что он был красавец, что его любили женщины. Я всё ему простила, — вздыхала актриса.
Что ты мне эту дурочку подложила!
Талызина подозревала, что драма, пережитая в детстве, сказалась на её психике: она страшно боялась, что тоже будет брошена мужем. И когда это так и случилось, унижалась перед ним в отличие от своей гордой матери.
Замуж актриса вышла лишь однажды — за художника. В 1958 году она окончила ГИТИС, и её взяли в Театр имени Моссовета. Это было огромной удачей — пригласили самых талантливых: её и Вадима Бероева. Валентина жила в общежитии, где часто собиралась творческая молодёжь.
Весной 1960-го на огонёк заглянул первокурсник художественного института имени Василия Сурикова Леонид Непомнящий. Он был младше её на четыре года, но актриса не устояла перед его красотой и обаянием.
— Помню, сказал, что я похожа на хрупкую ёлочную игрушку, — вспоминала Талызина. — Так необычно… У меня и папа был очень красивый и слабый на красивых женщин: бабник, и женщины его любили за невероятную мужскую харизму.
Валентине бежать бы прочь от красавца, так похожего на её отца, но какая девушка не верит в счастье?
— Лёня три года меня добивался. Я привыкла к нему и вышла за него замуж. Он меня очень образовывал, — вздыхала актриса.
Родители Леонида оказались душевными людьми и ничего не имели против Вали: невестка им очень понравилась. После свадьбы отец Леонида, скрипач Большого театра Михаил Непомнящий, помог молодожёнам с двухкомнатной кооперативной квартирой.
Старшие Непомнящие очень боялись за сына — художник, богема, алкоголь — и брак с хорошей женщиной виделся им спасением. А Леонид действительно выпить любил, и женитьба не отвратила его от гулянок. Свой беспробудный алкоголизм он называл поисками вдохновения, заставляя пить и жену в весёлой компании художников и актёров, собиравшихся у них дома.
— Я с ним не спилась только потому, что мой организм пятую рюмку уже не принимал, — признавалась Талызина. — Мне пить — только продукт переводить, не любила я никогда это дело.
Валентина мечтала о ребёнке, но беременность всё не наступала.
— Через семь лет муж вдруг сказал: «Если у нас никого не будет, давай заведём собачку». Ну уж нет, подумала я, никаких собачек! — рассказывала Талызина. — И я пошла к врачу и стала лечиться. Всё увенчалось успехом: я забеременела Ксюшей. Токсикоз был жуткий, меня выворачивало наизнанку. Моя подруга Галя Дятловская называла Ксюшу, которую я вынашивала, пиявкой. Она так и говорила — «наша пиявка».
— Когда я была беременной, я уехала к маме. Я уезжала к маме, потому что вынести Лёнины «гастроли» было нельзя, — писала Валентина в своих мемуарах. — Он напивался и падал. Это был ужас, бессонные ночи. Он приезжал, выпивши, становился на колени и прикладывал голову к моему животу. Так он стоял, прислушиваясь, а потом уезжал в свою жизнь, которая у него била ключом.
Дочь Ксения родилась в 1969 году. Талызина так надеялась, что рождение ребёнка заставит мужа стать серьёзнее. Но ничего для Непомнящего не изменилось.
— Отцом Ленька был так себе, — вспоминала актриса. — Никакой особой любви не чувствовалось. Он, что называется, терпел. Когда я всю ночь не спала, а хотелось хотя бы на два часа отключиться, подкатывала Ксюшу в коляске туда, где спал мой непутёвый муж, а сама быстро проваливалась в сон — отрубалась. Девочка потом начинала кричать в семь утра. Лёнька ворчал: «Что ты мне эту дурочку подложила!»
Зарабатывал Леонид очень прилично. Он был отличным художником-иллюстратором, и его заваливали заказами. Но и гулял от души — денег жена не видела. Она была такой счастливой мамой, обожая Ксюшу, что мечтала родить ещё одного ребёнка.
— А Лёня ответил: «Ну если породу не испортишь, родим ещё!» Слова хлестнули, как хлыстом, — вздыхала актриса.
Ишь, порода… Да ещё и изменять начал с молодой красивой Татьяной.
— Я хотела, чтобы мой ребёнок оставался с отцом, потому что выросла без папы. Всё прощала. Я просила его не уходить. Но Лёня был непреклонен. Его любовница была очень высокой женщиной. Маленькие мужчины, скажу я вам, любят высоких женщин. Я сразу подумала: «Валька, ты проиграла». Он сказал мне, что не хочет жить во лжи, поэтому уходит к другой, — вспоминала Талызина.
Леонид ушёл, а Валентина 40 дней лежала в клинике неврозов, собирая себя по кусочкам.
— Лёня с Татьяной поженились, — рассказывала Валентина. — Сначала пили вместе с утра до вечера. Поэтому, наверное, и родили больного ребёнка. Я не знаю, когда они перестали пить. Но Татьяне удалось остановиться самой и остановить Лёню. В 1991-м они уехали в Мексику.
В 2004-м Непомнящие вернулись в Москву. Леонид нарисовал портрет бывшей жены по фотографии.
— Я ему отдала за портрет две тысячи долларов. Он же меня всю жизнь упрекал, что я живу с ним ради денег, — объясняла Валентина. — А теперь вот могу сама за портрет заплатить. Вообще, спасибо ему, что тогда ушёл. Когда одна осталась и поняла, что могу только на себя полагаться, тогда только и состоялась в профессии.
Любовник сошёл с ума, а тот, кто звал замуж, сильно пил
Больше актриса замуж не выходила. Она с грустью вспоминала о быстротечном романе с актёром Юрием Орловым, с которым познакомилась на съёмках картины «Иванов катер».
— Я уже рассталась к тому моменту с мужем, — рассказывала Валентина. — Я всё пыталась понять, что же произошло на тех съёмках, почему нам с Юрой Орловым «снесло крышу»? Наверное, потому, что мы полгода не были дома и все эти месяцы жили в узком, замкнутом мире. Юра был необыкновенно, немыслимо красив той особой мужской красотой, которая сводит женщин с ума. Я не смогла устоять перед силой этой чувственной волны, нахлынувшей и накрывшей нас с головой. Но у него была жена и маленький ребёнок, поэтому вместе нам быть не суждено.
А потом произошло несчастье. У Орлова диагностировали шизофрению, и положили в Кащенко. Лечился он безуспешно, и в итоге оказался в интернате.
— Я помню, как он себя странно вёл, когда прибыл к нам на озвучивание, — рассказывала актриса. — Приехал, к примеру, в аэропорт и не мог понять, где находится. Я посылала ему продукты, деньги, вещи, когда он заболел. Однажды приехала с двумя чемоданами. Он разложил вещи, и каждый из сумасшедших заходил и выбирал для себя. Так я одела весь интернат.
Родным домом для актрисы был театр им. Моссовета — она прослужила в нём до самой смерти. Леонид Марков и Талызина были постоянными партнёрами по театральной сцене.
— Лёня предлагал мне выйти за него замуж. Однажды сказал: «Мы перевернём с тобой весь театр!» Но он пил, пил крепко, поэтому я не согласилась стать его женой. У меня уже был печальный опыт, да и совмещать семью и работу невозможно, — делилась Валентина. — Леонид бросал женщин, но никогда не бросал театр, и именно театр был его главной любовью.
В фильмографии Валентины Талызиной около 120 картин. А ещё у неё был волшебный голос, которым говорили Марта в «Долгой дороге в дюнах», мама Дяди Фёдора в мультфильме «Трое из Простоквашино», Надя Шевелёва в «Иронии судьбы, или С лёгким паром!». Дуэт Талызиной и Андрея Мягкова, когда они за кадром читают «Балладу о прокуренном вагоне», незабываем.
Ну а женская судьба у Валентины Талызиной получилась сложной. Замуж она больше не вышла и внутренне была бесконечно одинокой. Но в своей жизни она любила, её любили, родилась дочь, подарившая ей любимую внучку. Актриса до последнего работала в театре, а своё 90-летие встретила на сцене Театра им. Моссовета. Скончалась 21 июня 2025 года.
— Что жалеть о чём-то? — со свойственной ей мудростью рассуждала Валентина Илларионовна. — Жизнь прошла, и она прошла так, как прошла. Да, не получилось у меня счастья с мужчиной. Но у меня есть дочка и внучка, поэтому я всё равно счастлива. А ещё… Каждый человек чем-то талантлив, но у многих так складывается жизнь, что люди, прожив её, так и не могут развить свой талант. А я счастлива, что реализовала свой талант в своей профессии.
