…Отправимся-ка на полвека назад в глухую сибирскую деревню Уроп. Снег по пояс, медведи в гости ходят, а посреди этого таежного великолепия сидит на завалинке девочка Алла Агеева и мечтает не о валенках, а о Кремлевском дворце съездов.
— Мам, — говорит маленькая Алла, уплетая картошку с салом, — я вырасту, куплю тебе шубу из леопарда и буду петь так громко, что у БАМа рельсы погнутся!
Мать только вздыхала:
— Господи, наказал же тебя боженька связками….
Но 13 мая 1964 года природа действительно расщедрилась. Родилась будущая Маша Распутина. И фамилия эта прилипла к ней не просто так. Говорят, когда она впервые взяла высокую ноту где-то в Тверском музыкальном училище, лопнула лампочка в сортире напротив, а местный дирижер перекрестился:
Кричит, как дочь Распутина!
Это была судьба. Громкая, наглая и абсолютно неотвратимая. Алла Агеева (настоящее имя певицы) стала Машей Распутиной в конце 1980‑х — начале 1990‑х годов, когда стартовала её большая эстрадная карьера.
Псевдоним появился по совету продюсера Владимира Ермакова: имя «Маша» выбрали как простое, по-русски тёплое и близкое широкой аудитории, а фамилию «Распутина» — чтобы добавить образу загадочности и отсылки к фигуре Григория Распутина, с которой ассоциировались и мистицизм, и мощная энергетика.
Эпоха малиновых пиджаков (1990-е)
Дорогой читатель, если ты думаешь, что девяностые в России пахли исключительно спиртом «Рояль» и дешевым Paco Rabanne, то ты глубоко ошибаешься. Они еще оглушительно пахли духами от Маши Распутиной.
Именно тогда, накануне распада СССР, наша героиня выстрелила хитом «Играй, музыкант!». Страна, уставшая от пустых полок магазинов, хотела праздника. И Маша дала этот праздник.
Она выходила на сцену как царица Савская, сбежавшая из гарема нефтяного шейха. Платья такие короткие, что их можно было спутать с широким ремнем. Декольте такое глубокое, что туда можно было спрятать дефолт 1998 года вместе со всей семьей Киркорова.
В 1996 году выходит альбом «Я была на Венере», а в 1998-м — душераздирающий шлягер «Ты меня не буди». Весь криминальный мир рыдал под эту песню, вспоминая свои разбитые судьбы и угнанные «девятки».
Чем зарабатывала?
О, это самый смешной вопрос. Она продавала мечту. Билеты на ее концерты стоили целое состояние для учителя географии, но залы ломились. Братва скидывалась общаком, чтобы привезти Машу на день рождения какого-нибудь авторитета в лесную заимку.
— Аллочка, — говорил пузатый дядя в спортивном костюме Adidas, протягивая ей букет размером с могильную плиту, — спой про Гималаи нам! Душа просит!
И душа пела. Деньги текли рекой, конверты передавались прямо за кулисами. Никаких этих ваших налогов через кассу. Чистый кэш, братан. За одно выступление в разгар бандитских разборок она могла получить сумму, на которую провинциальный город мог бы прожить месяц.
Связи с бандитами?
А куда без них в те благословенные времена? Маша никогда не скрывала своей дружбы с сильными мира того. Она была своим парнем в доску среди тех, кто решал вопросы утюгом и паяльником.
Ходили упорные слухи, что один очень известный ореховский авторитет был в нее влюблен до потери пульса. Когда его расстреляли в собственном джипе, говорят, Маша отменила корпоратив в Сочи, заперлась в московской квартире и три дня пила коньяк, подпевая магнитофону. Это ли не великая любовь эпохи первоначального накопления капитала?
Кровавая Мэри и учительница английского
В конце 90-х хрустальный замок любви рухнул. Продюсер Владимир Ермаков, который слепил из сибирской девочки бренд «Маша Распутина», увлекся молоденькой учительницей английского языка своей падчерицы Лиды.
Тут нужно сделать лирическое отступление. Дорогой мой, представь себе разъяренную львицу весом под центнер, у которой увели из-под носа кусок мяса. Ермаков потом трясущимися руками рассказывал журналистам леденящие кровь подробности:
— Однажды Маша нашла на подушке чужой длинный волос. Не свой белокурый водопад, заметьте, а чужую тонкую паклю! — Вспоминал Владимир. — Она устроила грандиозный скандал. Пыталась мне даже лицо расцарапать, еле успел ее за руки схватить. Через какое-то время родителям Вики позвонили от Маши и стали угрожать: «Пусть ваша дочь оставит Володю в покое! Хуже будет!» Маша сразу же учительницу уволила».
Вот он, русский Шекспир. Вместо яда — звонок директору школы. Вместо дуэли на шпагах — увольнение по статье. Учительница английского, наверное, до сих пор меняет фамилию и живет в деревне под Брянском, пугаясь каждого звонка в дверь.
Исповедь пасынка: Ад Данте в подмосковном особняке
Самое сочное блюдо на этом празднике жизни подал родной сын Владимира Ермакова — Влад. Тот самый пасынок, которого Маша вроде как воспитывала. Спустя годы парень вырос и решил пойти на ток-шоу. Видимо, психотерапия нынче дорогая, а рассказать правду — бесценно.
Владислав Ермаков вывалил на публику столько грязного белья, что хватило бы на постельное белье для всего общежития имени Жени Осина. По словам парня, жизнь с Машей напоминала филиал ада на земле.
— Это был не дом, а казарма строгого режима, — откровенничал пасынок. — Если Лида (дочь) приносила четверку, Маша впадала в такую истерику, что соседи вызывали полицию, думая, что кого-то убивают. Она заставляла нас жить по секундомеру. Опоздал к ужину на две минуты — остаешься голодным. А жрать хотелось всегда, потому что Распутина сидела на вечных диетах, и в холодильнике мышь могла повеситься только от запаха хлорки.
Но вишенка на торте — это история про деньги. Влад на голубом глазу утверждал, что певица была невероятно скупой: экономила на еде для него и сводного брата, при этом скупая себе десятки норковых шуб. Пасынок утверждал, что любящая мачеха экономила на нем так, что это переходило все границы человечности.
— Знаете, почему я ушел? — смеялся Влад в камеру интервью. — Потому что она считала трусы. Буквально. Я купил себе пачку боксеров, а она кричала, что я транжирю семейные капиталы, заработанные ее натруженным горлом. При этом сама покупала очередную норковую шубу, которых у нее набралось больше, чем дней в году. Психика там сломана у всех, включая кота, который жил с нами. Он начал заикаться, когда она брала высокие ноты.
В 90-е обслуживала всех
Владислав утверждал, что концерты певицы — особенно частные заказники на бандитских корпоративах, днях рождения авторитетов и в саунах — редко ограничивались только пением. По его словам, статус звезды эстрады подразумевал «полный пакет услуг».
Цитата, которая разлетелась по всем СМИ:
«Она обслуживала всех в 90-х! Это была не просто певица, это был элитный сервис. Братва платила огромные деньги не за то, чтобы послушать «Играй, музыкант», а за продолжение банкета после концерта. Она жила с этими людьми, летала с ними на юга…»
Ермаков-младший рисовал картину абсолютной вседозволенности эпохи малиновых пиджаков. Он рассказывал, что Машу могли вызвать к столику прямо во время застолья, и она шла, потому что «так было принято», а ее муж и продюсер Владимир Ермаков якобы закрывал на это глаза, считая частью бизнеса по выживанию в диком капитализме.
Пасынок подчеркивал, что ради денег и сохранения статуса «главной кабаретчицы страны» Распутина была готова на всё.
Разумеется, когда эти кадры снова всплывают в сети или попадают в новые выпуски ток-шоу, сама Распутина приходит в состояние священной ярости. В ответ на такие обвинения она всегда использует одну и ту же тактику контратаки. Называет слова пасынка «грязным бредом сумасшедшего». Заявляет, что Владик — это несчастный человек, которого покойный отец (Владимир Ермаков) специально «прозомбировал» и настроил против нее из-за квартирных денег и мести.
Маша признает, что работала очень много («пахала как проклятая»). Но утверждает, что зарабатывала исключительно голосом и потом, каторжным трудом на стадионах, собирая десятки тысяч людей, а не тем, о чем говорит пасынок.
Стоит отметить, что прямых доказательств слов Влада (фотографий, видео или имен конкретных заказчиков), кроме его эмоциональных рассказов в студии под камерами, никогда не предъявлялось. Однако образ «Распутиной для братвы» настолько плотно засел в народном сознании 90-х, что публика охотно верит этим откровениям.
Маша и Хрущ
Геннадий Снустиков — «Крестный отец российского шоу-бизнеса»
Это самое громкое имя, которое связывают с Машей в те годы. Снустиков, известный под прозвищем Хрущ, в те годы был крупным бизнесменом с обширными связями в криминальном мире. Его часто называют лидером измайловской ОПГ.
Хрущ вкладывал огромные деньги в концерты и артистов. По сути, крышевал Пугачеву, Распутину и других мегазвезд от беспредела. Сам Геннадий рассказывал в эфире программы «Пусть говорят», что лично спас жизнь Распутиной. По его словам, в середине 90-х серьезные люди заказали убийство певицы (причиной называли то ли финансовый долг продюсера Ермакова, то ли личную обиду). Снустиков вмешался и сказал:
— Нет, этого не будет. Нам не нужна новая тальковщина.
Именно благодаря таким людям, как он, Маша могла спокойно собирать стадионы, зная, что останется жива.
Авторское послесловие или золото дураков
Смотришь сейчас на Машу Распутину и диву даешься. Время идет, силикон стареет, мужья уходят к косметологам, а она все такая же. Все так же трясет пергидрольными локонами, все так же открывает рот, способный перекричать взлетающий истребитель МиГ-31, и поет свои Гималаи.
Кто-то скажет:
— Фу, колхоз, безвкусица, пластик!
Но нет. Маша Распутина — это наш единственный настоящий панк-рок. Настоящая народная артистка, которая сделала себя сама, наплевав на правила приличия, диету Дюкана и Уголовный кодекс хорошего тона. Она — памятник эпохе, когда страна училась быть богатой, жадной, громкой и свободной. Без комплексов, без страха и с золотой фиксой во рту.
Она пережила своих врагов, пересидела кризисы и осталась стоять на сцене, как гранитный монумент самому понятию «чересчур». И знаете что? В этой абсолютной, ничем не разбавленной пошлости есть какая-то чудовищная, первобытная правда. Правда женщины, которая однажды вылезла из родного сибирского сугроба, чтобы заставить весело плясать всю страну…
