…Я перерыл тонны спортивной хроники, пролистал сотни страниц старых газет и пересмотрел гигабайты записей с чемпионатов мира. Я копался в новостных сводках за 2023 и 2024 годы так глубоко, что алгоритмы поисковиков начали предлагать мне литовские рецепты цеппелинов.
Но чем больше я узнавал о Маргарите Дробязко и Повиласе Ванагасе, тем яснее понимал: их история — это не просто биография двух фигуристов. Это драма об осколках империи, которые пытались стать целым, но снова разлетелись вдребезги.
— Рита, мы же договаривались! Ты обещала сегодня отдохнуть! — голос Повиласа звучит из-за кулис ледовой арены мягко, но настойчиво.
Маргарита лишь отмахивается расческой, поправляя сложный узел волос перед выходом на генеральную репетицию.
На календаре зима 2026 года. Ей пятьдесят четыре, ему — почти пятьдесят шесть. По законам природы им давно пора пить травяной чай у камина в своем подмосковном доме, который они построили своими руками еще десять лет назад. Но законы льда жестче.
— Повилас, если я остановлюсь сейчас, мои суставы решат, что я умерла, — смеется она, затягивая шнуровку ботинок. — К тому же Николина должна видеть, что ее мама умеет делать бильман лучше всех этих юных девочек.
Я смотрю на них со стороны, перелистывая архивы YouTube. Москвичка по рождению, родившаяся 21 декабря 1971 года в семье полярного летчика, и парень из Шяуляя, появившийся на свет ровно через два года.
Они встретились в группе Геннадия Аккермана, когда Советский Союз уже трещал по швам. Он был старше всего на год, но казался ей взрослым мужчиной, прошедшим службу в ЦСКА. Десять лет они катались как брат и сестра, пока однажды в раздевалке швейцарского шоу он не сгреб ее в охапку. В 2000 году они поженились, а католик Повилас ради нее согласился на православное венчание.
Вызов системе
Их карьера была вызовом системе. Пока российские пары делили пьедесталы между собой, этот дуэт представлял Литву. Тринадцать раз становились чемпионами своей маленькой республики, брали бронзу чемпионата мира в 2000-м и дважды Европы. Пять Олимпиад.
Пять раз они выходили на главный лед планеты, и каждый раз судьи смотрели сквозь них. Особенно больно было в Солт-Лейк-Сити в 2002-м, когда упавшие канадцы и итальянцы оказались выше безошибочного проката литовцев. Тогда за них вступился весь мир, писали петиции, обвиняли судей в предвзятости, но медали остались висеть на чужих шеях.
Они ушли непобежденными легендами, чтобы осесть в России. Стали лицами «Ледникового периода», друзьями Татьяны Навки и Ильи Авербуха. Казалось, вот оно — тихое счастье после десятилетий пахоты до седьмого пота.
Лишение наград и гражданства
Но политика настигла их даже здесь, среди частных ледовых спектаклей.
Решение президента Литвы Гитанаса Науседы выглядит чудовищной неблагодарностью. Указ о лишении Рыцарских крестов ордена Великого князя Гедиминаса и был подписан еще в августе 2022 года. Формулировка звучала как суровый приговор государственным изменникам — «угроза национальной безопасности».
А 15 сентября 2023 года вышел декрет о лишении самой Маргариты литовского гражданства, которое ей дали в 1993-м в порядке исключения, чтобы маленькая республика могла заявить о себе в спорте. Их вина заключалась лишь в том, что они продолжили работать там, где живут их друзья, их зрители и их душа.
— Знаешь, почему нас лишили гражданства? — спросил меня однажды воображаемый Повилас, глядя с экрана старой видеозаписи. — Не потому, что мы предали Литву. Мы никогда не отрекались от Вильнюса. Нас стерли ластиком только потому, что мы вышли на лед в Сочи в шоу Татьяны Навки.
Девочка Николина
В ноябре 2024 года пара объявила, что ждет ребенка. Мир ахнул: Маргарите было пятьдесят два. В декабре на свет появилась девочка, которую назвали Николиной. Она стала чудом, затмившим все юридические кошмары.
Но вместе с радостью пришло горе. Мать Повиласа отвернулась от него. Старые хроники прибалтийских ток-шоу показывают нам интеллигентную женщину, которая всегда гордилась сыном. Когда указ о лишении наград вступил в силу, семья раскололось надвое.
Для старшего поколения в Литве участие в российских шоу стало клеймом. Говорят, мать поставила ультиматум: либо ты возвращаешься и каешься перед Сеймом, либо ты мне больше не сын. Повилас выбрал свой дом, свою жену и своего новорожденного ребенка. Мост к матери оказался сожжен.
А как живет их дочь?
Маленькая Николина растет закулисным ребенком. Я видел свежие кадры: восьмимесячная кроха сидит в плюшевом коконе рядом с бортиком хоккейной коробки, пока папа точит коньки. У нее мамины огромные глаза и папины темные волосы.
Маргарита вернулась на лед через восемь дней после кесарева сечения — врачи центра акушерства имени Кулакова сотворили чудо, но характер этой женщины соткан из легированной стали. Сейчас, в свои полтора года, Николина знает звук падающего металла коньков лучше, чем любую колыбельную.
Родители иногда берут ее на гастроли, соседи по загородному поселку помогают присматривать за девочкой, пока звездная пара крутит твизлы на глазах у тысяч зрителей. Маргарита часто выкладывает фото, где малышка трогательно держит в руках миниатюрные сувенирные коньки.
Где они сами? Они здесь, в России. В своем доме в Подмосковье, окруженные собаками и кошками, которых Маргарита вечно подбирает на улице. Они работают в антрепризах Навки, участвуют в новых постановках — «Руслан и Людмила», «История любви Шахерезады».
Осенью 2024 года фигуристка подала апелляцию на решение литовских, настаивая на том, что участие в частных спортивных мероприятиях в России нельзя рассматривать как поддержку этой страны. Судебные тяжбы затянулись. Литовский суд тянет с апелляцией Маргариты бесконечно долго, требуя «тщательного разбирательства» дела. Юридически Маргарита сейчас человек без страны, хотя родилась в Москве. Но де-факто у них есть дом. И дочь, гражданка Российской Федерации.
Да, государства могут отбирать паспорта и ордена. Политики могут рвать семейные фотографии. Но они не могут отменить физику скольжения лезвия по льду.
Скажите, читатель, как вы считаете: имеет ли право страна отнимать имя у тех, кто подарил этому имени мировую славу. Или настоящая родина человека определяется не печатью в документе, а тем местом, где его ждут на другом конце холодного катка?
*
